Гонки на выживание - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 99

— Оружие! — коротко приказал он Трубачу. И сам привычно взял в руки лучший в мире автомат.

Звук машины послышался совсем близко. На миг донесло ветром едкий бензиновый запах выхлопа. Где-то неподалеку пискнули тормоза, послышалась быстрая встревоженная гортанная речь, отрывистые команды.

Иван опасливо выглянул опять. Невдалеке, метрах в ста, у поднимающегося из почвы островка таких же скалистых нагромождений, стоял, приглушенно тарахтя мотором, открытый американский армейский «джип» с брезентовым тентом и длинным высоким хлыстом антенны над щитком ветрового стекла. За его рулем сидел молодой бородач в легкой серо-коричневой военной форме, головном платке и темных очках.

В разные стороны от машины разбегались трое в такой же форме и платках, с маленькими израильскими автоматами «узи» в руках. Легко маневрируя на бегу и оглядываясь по сторонам, они направлялись к таким же раскиданным по равнине скоплениям скал, в которых прятались Док и Трубач. Через какие-то минуты, обойдя вокруг и удостоверившись, что там никого нет в щелях, выбоинах и разломах, они неизбежно должны были прийти сюда, к ним.

— Видал? — подполз Док к Трубачу. — Не иначе их спецназ. Четверо. Но действуют не ахти. Каждую группу скал осматривают по одному. Главное — отрубить их связь с «вертушками». Хотя бы на время.

Видимо, разведчики облазили за это утро уже столько подобных скал, что утратили бдительность и осторожность, — тот что выбрал их скалу, бежал без боязни, открыто, чуть подскакивая и часто переставляя ноги в легких ботинках.

Он подбегал с солнечной стороны, чтоб заглянуть в тень, также халатно подошли к делу они все. А воина шаблонных ходов не прощает.

По мере его приближения Док и Трубач отползали все глубже в свою узкую щель, в темноту. Как и остальные, этот разведчик тоже был в солнцезащитных очках. Сидящий за баранкой посматривал из стороны в сторону — вероятно, это был старший в дозоре, их командир.

Разведчик, смуглый жилистый бородач, был уже рядом, они слышали тихий шорох его шагов. Вот он вошел в тень, и в тот же миг огромная рука стремительно высунулась из сквозного разлома, зажала ему рот и, как стальной рычаг, втянула в черноту каменной щели. Док подхватил его «узи», на лету поймал сбитые темные очки — вытаращенные темные глаза бородача были полны ужаса и ярости, он изгибался, выкручивал шею и пытался вонзиться зубами в железную лапищу Трубача.

Война есть война. Николай стиснул пальцы сильней… Старший в «джипе» все поглядывал на подчиненных, куда они движутся, потом врубил передачу, прибавил газ и медленно тронулся в сторону тех, что направлялись к другим скалам.

Док накинул себе на голову платок противника, нацепил его очки, схватил «узи» и, пригнувшись, побежал, догоняя удаляющуюся машину. Противник за баранкой, видно, заметил в зеркале приближающийся силуэт, притормозил и, тотчас получив сзади удар рукояткой автомата, ткнулся лицом в руль. Док оттолкнул его тело, сбросил на дно машины, уселся на его место, рванул провода, идущие к зеленому стальному корпусу армейский рации, оборвал и провод длинной антенны, вдребезги — так что брызнули черные осколки — расколотил переносную «соньку»… Нажал на газ, прибавил оборотов и покатил туда, где у отдаленных скал топтался один из рядовых дозорных и с недоумением тряс такую же рацию, как та, какую только что раскурочил Иван. Он обернулся на приближающийся звук мотора и махнул рукой.

Док пригнул голову к рулю, наддал скорости. Этого человека, что тряс рацию, послали за его головой, за головами Пастуха, Боцмана, Трубача… Простой и жестокий закон войны. Не ты — так он. Не он — так ты.

Но врач Перегудов не смог ударить противника массивными дугами «джипа».

Буквально в метре от него крутанул руль влево, тормознул — машину занесло, повело боком, и она отшвырнула того пыльным пятнистым бортом. Удар вышел скользящим, но противник кубарем покатился по земле. Не дав ему времени на выход из шока, Иван навалился на поверженного сверху, вырвал автомат и пережал горячей черной сталью сонную артерию. Но добивать не стал. Просто надолго вывел из строя, растоптал его рацию и кинулся обратно к «джипу». Вскочил на жесткое сиденье и дернул рычаг передачи. Сердце бухало в груди — остался всего один из четверых, и он не должен успеть подать сигнал.

Газ, газ… Выписав большой круг среди мертвых скал. Док развернулся и по собственной колее понесся туда, где оставил друга, куда в любое мгновение мог подойти противник. Солнце стояло уже высоко, от скал ложились короткие черные тени. Привстав на сиденье, Иван крутил головой, но не видел того, кого должен был опередить, — либо разведчик разобрался, что к чему, либо его скрывали камни.

Ну где, где он тут? И словно в ответ над головой взвизгнули пули и следом долетел звук короткой очереди. Чуть не перевернув машину, Иван резко взял вправо, потом влево и, еще не соображая, откуда ведется огонь, увел «джип» в тень торчащего из земли утеса.

Рядом шла жаркая перестрелка на два голоса — короткими хлесткими очередями работал «Калашников», «узи» огрызался и стрекотал, как детская трещотка.

Короткими перебежками, падая, залегая и вскакивая вновь, Док бросился в бой, пытаясь определить, откуда кто стреляет. Пули выбивали из земли пыльные фонтанчики, рикошетировали от скал, отлетая с осиным жужжанием… Смерть пронизывала раскаленный воздух.

Все островки скал уже казались неотличимыми, и он не мог вспомнить, где оставил Трубача. От серых глыб, многократно множась и повторяясь, отлетало дробное эхо — понять по звуку направление стрельбы было невозможно, и Док заметался, рискуя поймать безжалостный остроносый кусочек свинца.

Но вот, восстановив в памяти ориентиры и мысленно окинув поле боя сверху, как бы на огромной полевой карте, он решил, что это должно быть метров на триста левее, перебежал ближе и вдруг увидел спину человека, стрелявшего из «узи». Тот бил с колена, укрывшись за каменным бруствером — отлетавшие гильзы сверкали на солнце… Рядом лежали наготове несколько длинных заряженных магазинов.

Очередь… еще… еще… сейчас у него кончится боекомплект, секунды три уйдет на смену обоймы… Все!