Копье Пустыни - Бретт Питер - Страница 100

– Я никого не прошу воевать. Но будь у отца колчан с мечеными стрелами, мать могла бы остаться в живых. Я должен предоставить каждому шанс, которого она была лишена. Когда метки разлетятся по городам и весям, когда можно будет не бояться утратить их вновь, люди сами решат, что с ними делать.

– А потом? – В голосе Элиссы еще звучала надежда, что он когда-нибудь вернется навсегда.

– Потом я буду воевать, – ответил Меченый. – Я раскрою объятия всем, кто встанет рядом со мной, и мы будем убивать демонов, пока не погибнем или пока Марья и Арлен не будут без страха смотреть на закат.

Было поздно, и слуги давно отправились спать. Раген, Элисса и Меченый сидели в кабинете. Мужчины пили бренди. В воздухе висел сладковатый табачный дым.

– Меня позвали на завтрашнюю аудиенцию Меченого у герцога, – сообщил Раген, – хотя я в жизни бы не подумал, что речь о тебе. – Он усмехнулся. – Я должен переодеть метчиков в слуг, чтобы они скопировали твои татуировки, пока ты будешь занят разговором с его светлостью.

Меченый кивнул:

– Я не сниму капюшон.

– Почему? – спросил Раген. – Зачем хранить метки в секрете, если ты хочешь поделиться ими со всеми?

– Потому что они нужны Юкору, – ответил Меченый, – и это мне на руку. Я хочу, чтобы он думал, будто покупает их у меня, а ты тем временем потихоньку раздай их метчикам. Пусть метки разнесутся по городам и весям, чтобы Юкор их не присвоил.

Раген хмыкнул.

– Умно, – признал он, – но Юкор будет вне себя, когда узнает, что ты его обманул.

Меченый пожал плечами:

– Я уеду задолго до этого, а он заслуживает куда большего наказания за то, что запер знания старого мира в библиотеке, где их видит лишь горстка избранных.

Раген кивнул:

– В таком случае притворюсь, будто мы незнакомы. Если тебя вдруг узнают, сделаю вид, что потрясен не меньше других.

– Мудро, – согласился Меченый. – Как ты думаешь, кто еще будет на аудиенции?

– Хотелось бы, чтобы было как можно меньше людей. Юкор даже рад, что ты придешь на рассвете. Так он успеет принять и выпроводить тебя до того, как рачители и вельможи пронюхают о встрече. Кроме герцога и Джоун, буду я, цеховой мастер вестников Малькум, дочери Юкора и мои метчики, переодетые слугами.

– Расскажи о дочерях Юкора.

– Гипатия, Элия и Лорейн. Такие же скудоумные, как их отец, и ничуть не симпатичнее. Все матери сыновей. Если Юкор не произведет на свет сына, Совет матерей выберет следующего герцога из этой банды невоспитанных щенков.

– Значит, если Юкор умрет, герцогом станет мальчик?

– Формально. В действительности мать мальчика станет герцогиней во всех отношениях, кроме титула, и будет править от имени сына, пока он не возмужает… а то и дольше. Не стоит их недооценивать.

– Не буду, – пообещал Меченый.

– И еще тебе надо знать, что у герцога новый герольд.

Меченый пожал плечами:

– Какая разница? Я и старого-то не знал.

– Разница есть, – не согласился Раген. – Новый герольд – Кирин.

Меченый вскинул взгляд. Кирин странствовал вместе с Рагеном, когда они нашли на дороге юного Арлена. Мальчик был без сознания – умирал от подземной лихорадки после того, как изувечил Однорукого. Жонглер был трусом, прятался под одеялом и хныкал, пока демоны испытывали метки на прочность. Несколько лет спустя Арлен оказался на представлении, где Кирин утверждал, будто сам искалечил демона, который каждую ночь пытался прорваться в город, чтобы отомстить Арлену, и однажды даже сумел пробить брешь в стене. Арлен публично назвал Кирина лжецом, и подмастерья Кирина избили Арлена и Джайка.

– Как он может быть герцогским герольдом, если боится странствовать?

– Юкор собирает не только знания, но и людей. Глупая песенка Кирина об Одноруком принесла ему популярность среди вельмож, и это привлекло внимание Юкора. Вскоре герцог назначил его своим герольдом, и теперь Кирин выступает только перед ним.

– Так он не настоящий герольд…

– Ну почему же? В большинство деревушек можно добраться без ночевки под открытым небом. Юкор даже построил для слизняка несколько путевых станций.

Ворота герцогской цитадели отворились на рассвете, и навстречу Меченому вышел не кто иной, как Кирин.

Кирин не сильно переменился за прошедшие годы. Высокий даже для милнца, с морковными волосами и ярко-зелеными глазами, он слегка располнел – несомненно, благодаря щедрости нового покровителя. Пушок на верхней губе по-прежнему рос отдельно от клочка волос на подбородке, хотя в морщины набилась пудра – попытка задержать уходящую молодость.

В последний раз Меченый видел Кирина в лоскутном наряде жонглера, но сейчас на нем было куда более приличествующее королевскому герольду одеяние. Табард в цветах Юкора – сером, белом и зеленом – выглядел строго и сдержанно. Впрочем, штаны Кирин оставил широкие на случай, если придется крутить кренделя. Изнанка черного плаща пестрела разноцветьем шелковых лоскутов.

– Для меня честь познакомиться с вами, сударь! – чопорно поклонился Кирин. – Его светлость ожидает прибытия ближайших советников. Позвольте проводить вас в приемную.

Меченый шел за Кирином по дворцу. В его прошлый визит повсюду сновали слуги и матери, выполняя поручения герцога. Но в такой ранний час в коридорах никого не было, не считая редких слуг – вышколенных и почти невидимых.

Гудящие лампы заливали путь мерцающим светом. Они не нуждались ни в масле, ни в фитилях, ни в химикатах травниц. Лампы работали на лектричестве – очередном осколке древней науки, которым Юкор не желал делиться. Это казалось волшебством, но Меченый много времени провел в герцогской библиотеке и знал, что лектричество – всего лишь укрощенный магнетизм, не более загадочный, чем ветер или ручей, движущий мельничный жернов.

Кирин отвел его в натопленную роскошную комнату с бархатной мебелью. Вдоль стен тянулись книжные полки, в углу стоял письменный стол из красного дерева. Прекрасное место, чтобы немного подождать… в одиночестве.

Но Кирин явно не собирался уходить. Он налил вина с пряностями в серебряные кубки и поднес один Меченому.

– Я тоже довольно известный охотник на демонов. Возможно, вы слышали песню, которую я сочинил? Называется «Однорукий».

Юный Арлен непременно вскипел бы. Кирин по-прежнему приписывает себе его заслуги! Но Меченый был выше этого.

– Разумеется, слышал. – Он хлопнул долговязого жонглера по плечу. – Рад познакомиться с таким храбрецом! Идем со мной сегодня ночью – найдем толпу скальных демонов и покажем им солнце!

Кирин побледнел, его кожа приняла нездоровый оттенок. Меченый улыбнулся в тени капюшона. Напрасно он считал себя выше мести.

– Я… э… спасибо за предложение, – выдавил Кирин. – Весьма польщен, но это совершенно исключено ввиду моего долга перед герцогом.

– Понимаю, – протянул Меченый. – Хорошо, что вы не были столь связаны долгом, когда спасли жизнь мальчику из песни. Как там бишь его звали?

– Арлен Вьюк.

Кирин привычно растянул губы в улыбке и успокоился. Он подошел ближе, приобнял Меченого за плечи и понизил голос:

– Между нами, охотниками на демонов… Я был бы счастлив увековечить ваши подвиги в песне. Вы не против побеседовать со мной после аудиенции у его светлости?

Меченый повернулся к нему и подставил лицо лектрическому свету. Кирин ахнул, убрал руку и отшатнулся.

– Я убиваю демонов не ради славы, жонглер, – прорычал он, наступая на несчастного герольда, который налетел на книжный шкаф и едва его не свалил. – Я убиваю демонов, потому что они того заслуживают.

У Кирина задрожали руки, вино расплескалось. Меченый сделал шаг назад и улыбнулся.

– Не хочешь сочинить песню об этом?

Кирин так и не ушел, но больше не проронил ни слова, чему Меченый был весьма рад.

Чертог Юкора был меньше, чем помнилось Меченому, но все же производил глубокое впечатление. Потолок парил в недостижимой вышине, опираясь на величественные колонны, и был выкрашен в небесно-голубой цвет с бело-желтым кругом солнца посередине. Пол украшали мозаики, стены – гобелены. Места было предостаточно. Герцог устраивал в чертоге балы и приемы, наблюдая за празднествами с высокого трона в глубине зала.