Копье Пустыни - Бретт Питер - Страница 70

– Спасибо, что играешь им, – поблагодарил Джона. – Я чувствую, как их дух воспаряет от твоей музыки. И мой тоже.

– Я буду играть каждый вечер, если не найдется других дел, – пообещал Рожер.

– Благослови тебя Создатель. Твоя музыка вселяет в них силы.

– Жаль, в меня не вселяет. Иногда даже словно вытягивает.

– Ерунда, – отрезал Джона. – Сила духа не имеет границ, ею можно делиться без опаски. Создатель всем нам дарует силу и слабость. Почему ты испытываешь слабость, дитя?

– Дитя? – рассмеялся Рожер. – Я не принадлежу к твоей пастве, рачитель. У меня своя скрипка, у тебя – своя.

Он указал смычком на тяжелый Канон в кожаном переплете, который Джона держал в руках.

Рожер знал, что незаслуженно обидел рачителя, но у него было плохое настроение и Джона напрасно повел себя снисходительно. Он думал, что праведник накричит на него, и приготовился дать отпор. Ему даже хотелось этого.

Но Джона не осерчал. Он сунул книгу в сумку, в которой ничего другого не носил, и раскинул руки, показывая, что они пусты.

– Тогда я просто друг. И тот, кто понимает твою боль.

– Да откуда тебе понять мою боль? – вспылил Рожер.

– Я тоже люблю ее, Рожер, – улыбнулся Джона. – Она сводит мужчин с ума. Она приходила в Праведный дом почти каждый день, чтобы читать, и мы беседовали часы напролет. Я видел, как она вздыхает по мужчинам, которые ее недостойны, и даже не замечает, что я тоже мужчина.

Рожер попытался сохранить маску жонглера, но искренность в голосе Джоны пробила его оборону.

– И как ты справился? Как сумел разлюбить?

– Создатель сотворил любовь не терпящей условий. Любовь делает нас людьми. Отличает нас от подземников. Любовь драгоценна, даже если безответна.

– Ты до сих пор ее любишь?

Джона кивнул:

– Но свою Вайку и наших детей я люблю еще больше. Любовь бесконечна, как бесконечен дух. – Он положил руку Рожеру на плечо. – Не трать годы попусту, сожалея о том, чего не было. Дорожи тем, что есть. И если тебе захочется поговорить с тем, кто понимает твои тяготы, приходи. Обещаю не вынимать Канон из сумки.

Он хлопнул Рожера по плечу и ушел. Рожеру показалось, что с него свалилось тяжкое бремя.

Рожер подошел к домику Лиши. Окна светились, передняя дверь была открыта. Несмотря на свой меченый плащ, Рожер удерживал подземников игрой на скрипке, а значит, Лиша давно услышала его приближение.

Это был их общий ритуал. Лиша всегда работала допоздна и открывала дверь при первых звуках скрипки. Когда Рожер входил, она читала или вышивала, растирала травы или ухаживала за растениями.

Рожер убрал смычок со струн, ступил на меченую тропинку, и в морозной ночи воцарилась тишина, если не принимать в расчет далекого ора демонов. Но в промежутках между криками Рожер расслышал плач.

Лиша свернулась клубком в древнем кресле-качалке, укутавшись в рваную старую шаль. Кресло и шаль принадлежали ее наставнице, Бруне, и Лиша привычно черпала в них силы, когда ее терзали сомнения.

Ее глаза опухли и покраснели, скомканный носовой платок насквозь промок. Рожер взглянул на Лишу и понял, что? имел в виду Джона, когда советовал дорожить тем, что есть. Даже в самую тяжелую минуту она открыла ему дверь. Кто еще из ее мужчин может этим похвастаться?

– Ты больше не злишься на меня? – спросила Лиша.

– Ну конечно нет. Мы просто немного повздорили, вот и все.

Лиша вымученно улыбнулась:

– Это хорошо.

– Твой платок промок.

Рожер дернул запястьем, вытащив из рукава один из множества разноцветных платков. Он протянул его Лише, но, когда она хотела взять, подкинул платок в воздух, быстро добавив к нему еще несколько словно из ниоткуда. Он принялся жонглировать платками. В воздухе повисло разноцветное колесо. Лиша смеялась и хлопала в ладоши.

Аррик, учитель Рожера, умел жонглировать всем подряд, но Рожер с искалеченной рукой довольствовался платками.

– Выбери цвет.

– Зеленый, – сказала Лиша и не успела глазом моргнуть, как Рожер выхватил из круга платок и бросил ей – ткань будто сама выскочила из разноцветного водоворота! Рожер поймал и спрятал остальные платки, пока Лиша вытирала лицо.

– Что случилось? – спросил он.

– Мало того что демоны охотятся на нас по ночам, теперь еще и люди убивают друг друга при свете дня. Арлен хочет, чтобы мы сражались с теми и другими, но разве я могу его поддержать?

– А у тебя есть выбор? Если он прав, то Дневная война найдет нас, поддержим мы его или нет.

Лиша вздохнула и плотнее завернулась в шаль, хотя в доме было уютно и тепло благодаря особым меткам вокруг двора.

– Помнишь ту ночь в пещере?

Рожер кивнул. Это было прошлым летом, через несколько дней после того, как Меченый спас их на дороге. Они втроем укрылись в пещере от дождя, и тогда Лиша узнала, что Рожер и Меченый убили разбойников, которые ограбили их и изнасиловали Лишу. Она разгневалась и назвала своих товарищей убийцами.

– Знаешь, почему я так озлилась на вас с Арленом?

Рожер помотал головой.

– Потому что я могла сама убить тех мужчин, если бы захотела.

Она достала из кармана платья тонкую иглу, смазанную чем-то зеленым.

– Я ношу с собой эти иглы, чтобы убивать бешеных животных. Держу их в кармане платья, потому что они слишком опасны, чтобы хранить в свертке с травами или даже в фартуке, который я иногда снимаю. Укол такой иглы – верная смерть, и даже царапина может рано или поздно прикончить.

– Впредь остерегусь тебе перечить, – пошутил Рожер, но Лиша не улыбнулась.

– Я держала такую иглу, когда швырнула слепящий порошок в главаря. Если бы уколола немого, когда он меня схватил, он бы умер прежде, чем главарь успел бы опомниться, и его я тоже могла ударить.

– А я бы расправился с третьим. – Рожер поднял пустую руку и внезапно в ней оказался нож. Он ткнул им в воздух и ловко крутанул лезвием. – И что тебе помешало?

– То, что одно дело – убить подземника, и совсем другое – человека. Даже плохого. Я хотела. Иногда я вспоминаю тот день и жалею, что не убила. Но когда дошло до дела, я не смогла.

Рожер взглянул на нож, вздохнул и опустил его обратно в специальные ремни на предплечье. Он застегнул манжету.

– Я бы тоже, наверно, не смог, – с грустью признал он. – С пяти лет учусь обращаться с ножом, но все это фокусы. Я никого даже не поцарапал.

– Поняв, что не смогу этого сделать, я просто перестала сопротивляться. Да я даже плюнула себе в ладонь, чтобы смочить между ног, покуда первый развязывал штаны. Но даже когда меня оставили рыдать в грязи, я не жалела, что не убила их.

– Ты жалела, что они не убили тебя.

Лиша кивнула.

– Я чувствовал то же самое после смерти мастера Джейкоба. Я не помышлял о мести. Просто хотел, чтобы боль кончилась.

– Я помню. Ты умолял меня позволить тебе умереть.

– Да, потому и отправился с Меченым в лагерь разбойников.

– Из-за меня?

Рожер покачал головой:

– Лиша, этих людей нужно было прикончить, как бешеных псов. Мы не первые, кого они ограбили, и вряд ли были бы последними, тем более что они завладели моим переносным кругом. Но мы их не убили. Меченый забрал твою лошадь, я схватил круг, и мы убежали. Мы оставили их целыми и невредимыми.

– На поживу демонам, – добавила Лиша.

Рожер пожал плечами:

– Меченый перебил почти всех демонов в округе. По пути к их лагерю мы никого не встретили, а до рассвета оставалось всего несколько часов. К нам они были не столь великодушны.

Лиша вздохнула, но промолчала. Меченый взглянул на нее.

– Почему тебя зовут, чтобы прикончить животных? Топор или колотушка справятся не хуже.

Лиша пожала плечами:

– Может, им трудно убить верное животное, а может, надеются, что я смогу его вылечить. Но порой я бессильна, а животное страдает. Игла убивает быстро и безболезненно.

– Совсем как Меченый.

– По-твоему, нам надо сражаться с красийцами? – спросила Лиша.