Копье Пустыни - Бретт Питер - Страница 80

Лиша кашлянула.

– Прошу прощения, ваша светлость, но Лощина – не большой город с десятками рачителей. Люди слушают Джону, потому что он годами завоевывал их доверие. Они не пойдут за чужаком в коричневой рясе, и им не понравится, что Джону тащат на допрос.

– Если Джона верен своему ордену, он предстанет перед советом добровольно и рассеет сомнения, – ответила Арейн. – Если нет… тогда мне не меньше, чем совету, хочется выяснить, кому он верен.

– А если допрос закончится не в пользу Джоны? – спросила Лиша.

– Рачители давненько не сжигали еретиков, но вряд ли забыли рецепт.

– В таком случае рачитель Джона никуда не поедет. – Лиша поставила чашку и посмотрела матери герцога в глаза. – Если вы не хотите проверить, кто сильнее – ваши «деревянные солдаты» или мужчины, которые рубят деревья днем и лесных демонов – ночью.

Арейн подняла брови, ее ноздри раздулись. Через мгновение ее лицо вновь стало безмятежным. Быть может, Лише просто показалось, что она недовольна? Арейн повернулась к Уонде:

– Это правда, девочка? Вы обратите оружие против своего герцога, если «деревянные солдаты» придут за вашим рачителем?

– Я буду сражаться, с кем скажет Лиша. – Впервые после встречи с миниатюрной матерью герцога Уонда выпрямилась в полный рост.

В свои пятнадцать Уонда Лесоруб была выше большинства мужчин в Лощине Избавителя – мужчин, которые считались самыми рослыми в герцогстве. Она нависла над крохотной пожилой женщиной, но Арейн, похоже, не испугалась, а развеселилась. Мать герцога кивнула, словно разрешая Уонде вернуться в прежнее состояние, и посмотрела на Лишу, постукивая ногтем по тонкой чашке.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я лично ручаюсь за безопасность Джоны. Он вернется в Лощину, хотя, возможно, и без рясы.

– Благодарю, ваша светлость. – Лиша склонила голову в знак того, что принимает условия.

Арейн улыбнулась и подняла чашку:

– Ты и правда наследница Бруны.

Лиша улыбнулась, и они вместе пригубили чай.

– Меченый, – произнесла Арейн через мгновение, – отправится в Милн один. Он расскажет Юкору о красийцах и передаст нашу просьбу о помощи.

– Почему Меченый? Почему не ваш герольд?

Арейн скривилась:

– Этот хлыщ, племянник Джансона? Юкор сожрет его и не подавится. Или ты не слышала, что Юкор и мой сын не выносят друг друга?

Лиша взглянула на нее, но герцогиня отмахнулась.

– Не лезь не в свои метки, девочка. Трон плюща и трон железа поссорились задолго до того, как нынешние владельцы опустили на них свои жирные зады, и не помирятся даже после их смерти. Мужчины не терпят соперников.

– И все же я не понимаю, почему ехать должен Меченый, а не королевский вестник, – возразила Лиша. – Уверяю вас, что, даже если он согласится, а уговорить его может быть труднее, чем вы думаете, он будет преследовать свои собственные цели, а не ваши.

– Разумеется, – признала Арейн. – Именно поэтому я хочу отослать его как можно дальше от моего города. Хочет он того или нет, само его присутствие превращает людей в сумасшедших фанатиков, а это мешает управлять государством. Пусть мутит воду в Милне; Юкор согласится на все, что нам угодно, лишь бы избавиться от него.

– И чего же «нам» угодно? – спросила Лиша.

Арейн разглядывала ее, и Лиша не могла понять, забавляет или раздражает мать герцога ее дерзость.

– Заключить союз против красийцев, разумеется, – наконец ответила Арейн. – Одно дело пререкаться из-за пары телег с деревом и минералами, и совсем другое – когда волки на пороге, а овчарки грызутся.

Лиша посмотрела на пожилую женщину. Ей хотелось возразить, но она поняла, что согласна. Часть ее чувствовала себя в полной безопасности рядом с Арленом и мечтала, чтобы он не покидал Лощину. Но другой ее части, которая все разрасталась, в его присутствии было… душно. Жители Лощины и беженцы ожидали, как он и боялся, что он спасет их, вместо того чтобы спасаться самим, и Лиша мало чем от них отличалась. Возможно, всем будет лучше, если он на время уедет.

Не дождавшись ответа, Арейн кивнула и пригубила чай.

– Я еще не решила, что делать с мальчишкой Аррика. К его так называемой магии музыки надо присмотреться, но я пока не придумала, как ее использовать.

– Это не магия, – возразила Лиша. – По крайней мере, не в привычном смысле. Он просто… завораживает подземников, как жонглер управляет настроем толпы. Это полезное искусство, но чары кончаются, как только он перестает играть, и он никого не смог этому научить.

– Из него может получиться хороший герольд, – задумалась Арейн. – Лучше хлыща, племянника Джансона. Впрочем, любой будет лучше!

– Я бы предпочла оставить Рожера при себе, ваша светлость, – сказала Лиша.

– Ого! Вот как? – весело спросила Арейн и ущипнула Лишу за щеку. – Ты мне нравишься, девочка. Не боишься говорить напрямик.

Она откинулась на спинку стула, глядя на Лишу, и вскоре пожала плечами:

– Я сегодня добрая. – Она налила всем свежий чай. – Оставь его себе. Теперь что касается так называемого Избавителя…

– Меченый не утверждает, что он – Избавитель, ваша светлость, – заверила Лиша и фыркнула. – Ночь, да он голову откусит любому, кто посмеет так его назвать!

– Что бы он ни утверждал, люди в это верят, – возразила Арейн, – о чем свидетельствует внезапная смена названия вашей деревушки… без королевского дозволения, между прочим.

Лиша пожала плечами.

– Так решил городской совет. Я тут ни при чем.

– Но ты не возражала.

Лиша повторила свой жест.

– Ты веришь в это? – Арейн заглянула ей в глаза. – Он – вернувшийся Избавитель?

Лиша долго смотрела на мать герцога.

– Нет, – наконец сказала она.

Уонда ахнула, и Лиша нахмурилась.

– А твоя охранница, похоже, не согласна.

– Не мое дело указывать людям, во что им верить, а во что нет.

Арейн кивнула:

– Вот именно. Как и не дело вашего городского совета. Джансон уже написал королевский указ об отмене переименования. Если ваш совет хоть немного соображает, он мигом перепишет дорожные знаки.

– Я сообщу об этом, ваша светлость, – ответила Лиша.

Арейн сощурилась, услышав столь уклончивый ответ, но ничего не сказала.

– А беженцы? – спросила Лиша.

– Что – беженцы?

– Вы примете их?

Мать герцога хмыкнула:

– И куда мы их денем? Чем накормим? Думай головой, девочка. Энджирс их примет, но форт столько не выдержит. Пусть растекаются по весям вроде вашей. Метчики и солдаты, которых я отправлю в Лощину, окажут всяческую поддержку нашим соседям в час нужды, и мы забудем о поставках дерева, которые Лощина не выполнила.

Лиша поджала губы:

– Этого мало, ваша светлость. Люди спят по трое под одним одеялом, дети бегают в обносках. Если у вас нет запасов еды, пришлите одежду. Или шерсть из Пастушьего Дола, чтобы мы сами сшили. Кажется, сейчас сезон стрижки?

Арейн мгновение поразмыслила.

– Я отправлю несколько телег с необработанной шерстью и пришлю сотню овец.

– Две сотни, – поправила Лиша, – причем не меньше половины – случного возраста, и сотню молочных коров.

Арейн нахмурилась, но кивнула:

– Хорошо.

– И посевной материал из Крестьянского Пня и Опушки, – добавила Лиша. – Самое время сажать, и у нас достаточно рук, чтобы расчистить землю и вырастить богатый урожай, если хватит зерна для посева.

– Это в наших общих интересах, – согласилась Арейн. – Вы получите все, что мы сможем выделить.

– Откуда вы знаете, что мужчины договорятся о том же? – спросила Лиша.

– Мои сыновья шнурков не завяжут без Джансона, а Джансон служит мне. Они не только решат, как он посоветует, но и до гробовой доски будут уверены, будто сами это придумали.

Лиша все же испытывала сомнения, но мать герцога только пожала плечами.

– Сама услышишь, когда твои мужчины вернутся и сообщат, о чем они «договорились». А мы пока допьем чай.

– Зачем вы предстали перед троном плюща? – спросил Райнбек.