Копье Пустыни - Бретт Питер - Страница 88

Джеф Тюк проверял метки на крыльце. Напоследок. Его семья уже была в доме; дети мылись перед ужином, Илэйн и Норин хлопотали на кухне. Последние лучи солнца погасли, и земля остыла, открыв демонам путь из Недр.

Из почвы потянулись серые струйки зловонного тумана, и Джеф шагнул в дом, хотя демоны сгустятся не сразу. Он предпочитал не рисковать во всем, что касалось подземников.

Джеф собрался запереть дверь, но услышал вой и поднял глаза. По дороге кто-то бежал к ферме и вопил во все горло.

Он взял топор, который хранил поблизости, и вышел на крыльцо, насколько позволяли метки. Он нервно поглядывал на подземников, которые сгущались во дворе. Джеф вспомнил старшего сына. Арлен не стал бы медлить, а поспешил бы на помощь незнакомцу, но Арлен мертв вот уже четырнадцать лет, а Джеф никогда не отличался подобной отвагой.

– Держись! Беги! – крикнул он. – Спасение рядом!

Подземники – все еще туманные силуэты – вскинули головы на его крик. Джеф крепче сжал топорище. Он не выйдет за пределы меток, но ударит демона и расчистит путь, если тварь подберется достаточно близко.

– Что случилось? – крикнула из дома Илэйн.

– Никого не выпускай! – откликнулся Джеф. – Сидите дома, что бы ни услышали!

Он захлопнул дверь и оглянулся. Вопящий незнакомец был уже близко. Вернее, незнакомка в пропитанном кровью платье. Она бежала во весь опор, как будто спасаясь от смертельной опасности. Собственно, так и было. Она что-то держала в руке, но Джеф не видел, что именно.

Подземники бросались на нее, но бесплотные когти царапали, а не рвали. Женщина будто не замечала… но она так голосила!

– Беги! – снова крикнул Джеф, надеясь, что жалкие слова прибавят ей сил.

Женщина вбежала во двор и почти добралась до крыльца. Джеф узнал ее в тот же миг, когда полностью сгустившийся огненный демон с визгом заступил ей дорогу.

– Ренна, – выдохнул Джеф, но Ренна Таннер тут же превратилась в его жену Сильви, которую огненный демон убил четырнадцать лет назад на этом самом месте.

Его сердце ожесточилось, и он вдруг спрыгнул с крыльца, отчаянно размахивая топором. Броню огненного демона не могло пробить никакое оружие, но тварь была мелкой и от удара кубарем покатилась по земле.

Другие подземники взвыли и бросились на них, но путь в дом был открыт. Джеф схватил Ренну за руку и потащил за собой. Он споткнулся на крыльце, и они повалились на пол, но когда на них кинулся лесной демон, тварь ударилась о внешнюю сеть и отлетела от серебристой паутины магии, вспыхнувшей в воздухе.

Джеф прижимал Ренну к груди, звал по имени, но она все кричала и кричала, хотя ей больше ничто не грозило. Ее платье промокло насквозь, руки и лицо были вымазаны в крови, но Джеф не видел ран. В правой руке она крепко сжимала здоровенный нож с костяной рукояткой. Он тоже был окровавлен.

– Ренна, что случилось? – спросил Джеф. – Чья это кровь?

Дверь открылась. Илэйн вышла на крыльцо и ахнула при виде сестры.

– Чья? – повторил Джеф, но Ренна если и услышала, то виду не подала. Она продолжала кричать и плакать. Слезы проложили дорожки на вымазанном кровью и грязью лице.

– Это папин нож. – Илэйн показала на окровавленное лезвие, которое судорожно сжимала сестра. – Я узнала бы его с закрытыми глазами. Отец с ним не расстается.

– Создатель! – побелел Джеф.

– Ренна, что случилось? – Илэйн склонилась и взяла сестру за плечи. – Ты ранена? Где папа? Что с ним?

Но Илэйн тоже не добилась ответа и вскоре замолчала, слушая крики Ренны и ответный визг подземников, бросающихся на метки.

– Лучше отвести ее в дом, – сказал Джеф. – Разведи детей по комнатам, а она пусть ляжет в нашей.

Илэйн кивнула и скрылась внутри. Джеф поднял дрожащую Ренну на руки.

Он уложил свояченицу на соломенный матрас и повернулся к ней спиной, когда Илэйн вошла с миской теплой воды и чистой тряпкой. К этому времени Ренна умолкла, но никак не отреагировала, когда Илэйн вынула из ее руки окровавленный нож и положила его на прикроватный столик, прежде чем раздеть сестру и уверенными ровными движениями стереть с нее кровь.

Завернутая в покрывала, Ренна лежала и молча смотрела в пространство.

– Как по-твоему, что случилось? – спросил Джеф.

Илэйн покачала головой:

– Не знаю. Папина ферма далеко, даже если срезать. Наверное, она бежала много часов.

– Похоже, она из города.

Илэйн пожала плечами.

– В любом случае подземники тут ни при чем, – заметил Джеф. – Не среди белого дня.

– Джеф, ты должен завтра поехать на ферму. На них могли напасть ночные волки или разбойники, не знаю. Я спрячу Ренну, пока ты не вернешься.

– Разбойники или ночные волки? В Тиббетс-Бруке? – с сомнением спросил Джеф.

– Съезди и посмотри.

– А если я увижу мертвого Харла с ножевой раной в груди? – Джеф произнес вслух то, о чем подумали оба.

Илэйн глубоко вздохнула:

– Тогда ты вытрешь кровь и сожжешь тело, а если кто-нибудь спросит, он упал с сеновала и сломал себе шею.

– Нельзя же всем лгать. Если она кого-то убила…

– А что мы, по-твоему, делаем столько лет? – взъярилась Илэйн.

Джеф поднял руки, чтобы успокоить ее, но она не унялась.

– Я была хорошей женой? Вела твой дом? Рожала тебе сыновей? Ты любишь меня?

– Конечно люблю.

– Тогда ты сделаешь это ради меня, Джеф Тюк. Ради всех нас, и ради Бени, и ради ее сыновей. Незачем людям знать, что творилось на ферме. Они и так о многом догадываются.

Джеф долго молчал, глядя жене в глаза. Наконец он уступил и кивнул:

– Ладно. Отправлюсь сразу после завтрака.

Джеф встал на рассвете, спеша расправиться с утренними делами, несмотря на ноющие от усталости кости. Всю ночь они пытались добиться ответа от Ренны, но девушка лишь смотрела в потолок, не спала и не ела. После завтрака Джеф оседлал свою лучшую кобылу.

– Лучше мне тоже держаться подальше от дороги, – сказал он Илэйн. – Срежу путь через поля на юго-восток.

Илэйн кивнула и крепко обняла мужа. Он обнял ее в ответ. У него сводило кишки от страха при мысли о том, что он может увидеть на ферме. Наконец он отпустил Илэйн.

– Поеду, пока еще успеваю вернуться.

Он только сел на кобылу, как раздался топот копыт. Джеф поднял глаза и увидел телегу с травницей Колин Тригг, которая ломала руки от беспокойства, и мрачной городской гласной Селией Пустоцвет. Селии было уже около семидесяти. Высокая и худая, она оставалась крепка, как дубленая кожа, и остра на язык, как топор дровосека.

С одной стороны от телеги ехал Руско Хряк, с другой – Гаррик Рыбак и Рэддок Стряпчий, двоюродный дед Гаррика и гласный Рыбного Места. За ними шли пешком рачитель Харрал и добрая половина мужчин Рыбного Места с острогами.

При виде фермы Гаррик пустил коня в галоп, подъехал прямо к крыльцу, где стояла Илэйн, и натянул поводья так резко, что коню пришлось попятиться.

– Где она? – спросил Гаррик.

– Кто? – Илэйн посмотрела в его бешеные глаза.

– Не шути со мной, женщина! – рявкнул Гаррик. – Я пришел за твоей распутной сестрицей, и ты прекрасно это знаешь!

Он соскочил с коня и, потрясая кулаком, бросился к ней.

– Стой, где стоишь, Гаррик Рыбак. – Норин Лесоруб вышла из дома с топором Джефа. Она поселилась на ферме Джефа еще до кончины его первой жены и давно стала членом семьи. – Это не твой дом. Сперва скажи, зачем пришел, если не хочешь лезть к демону в пасть.

– Затем, что Ренна Таннер убила моего сына и родного отца и должна умереть! – крикнул Гаррик. – Я ее из-под земли достану!

Рачитель Харрал подоспел и втиснулся между Гарриком и женщинами. Он был молод и силен, не слабее могучего, хотя и старшего годами Гаррика.

– Гаррик, еще ничего не доказано! Мы просто хотим задать ей пару вопросов, вот и все, – обратился он к Илэйн. – И тебе тоже, если она что-то говорила без Джефа.

– Этого мало, рачитель. – Рэддок соскочил с коня.

Его все в Бруке звали Рэддоком Стряпчим, поскольку он был гласным Рыбного Места в городском совете и мировым судьей у себя дома. Его седые космы торчали от ушей до подбородка, но макушка была гладкой, как яйцо. Он был старше Селии, но намного вспыльчивее, отличался праведным рвением и стремлением насаждать добродетель.