Книжный вор - Мезин Николай - Страница 78

– Я тебе говорил не высовываться, – сказал Руди.

Лизель повернулась задом.

– Посмотри, нету отпечатка?

ТАЙНАЯ КНИГА РИСУНКОВ

За несколько дней до Рождества случился очередной налет, хотя на Молькинг ничего не упало. В новостях по радио сказали, что большинство бомб оказались сброшены вне населенных пунктов.

Но самое важное тут – реакция в подвале Фидлеров. Когда собрались последние завсегдатаи, все притихли в серьезном молчании.

В ожидании смотрели на Лизель.

В ушах у нее громко прозвучал Папин голос.

«Если будут налеты, продолжай читать в убежище».

Лизель выжидала. Нужно было убедиться, что этого все хотят.

За всех высказался Руди:

– Читай, свинюха.

Она открыла книгу, и слова нашли дорожки к каждому, кто был в подвале.

Дома, после того как сирены разрешили людям подняться на землю, Лизель сидела с Мамой на кухне. На Розином лице вперед выступила озабоченность, и совсем немного погодя Мама взяла нож и вышла за дверь.

– Пойдем со мной.

Роза прошагала к своей кровати в гостиной и, отодвинув простыню, обнажила край матраса. На его ребре обнаружился зашитый разрез. Но если не знать о нем заранее, разглядеть его было никак не возможно. Мама осторожно распорола шов, сунула в прорезь пальцы и забралась рукой в матрас до самого плеча.

Когда рука вынырнула, в пальцах была зажата книга рисунков Макса Ванденбурга.

– Он просил отдать тебе, когда будешь готова, – сказала Роза. – Сначала я думала про твой день рождения. Потом передвинула на Рождество. – Роза Хуберман стояла у кровати, и лицо у нее было странным. Сложенным не из гордости. Разве что – из плотности, из тяжести воспоминания. Она сказала: – По-моему, ты всегда была готова, Лизель. Едва появилась тут, цепляясь за нашу калитку, ты должна была ее получить.

И Роза отдала ей книгу.

Обложка выглядела так:

*** «ОТРЯСАТЕЛЬНИЦА СЛОВ» ***

Маленькая подборка мыслей

для Лизель Мемингер.

Лизель держала книгу мягкими руками. Смотрела.

– Спасибо, Мама.

Она обняла Розу.

Еще ей сильно хотелось сказать Розе Хуберман, что она ее любит. Жалко, что так и не сказала.

В память о прошлых временах Лизель собиралась читать книгу в подвале, но Мама отговорила.

– Макс неспроста там заболел, – объяснила она. – И знаешь что, девочка: тебе я заболеть не позволю.

Лизель читала на кухне.

Красные и желтые бреши в печи.

«Отрясательница слов».

* * *

Лизель продвигалась сквозь бесчисленные картинки и рассказы, наброски с подписями. Вроде Руди на пьедестале с тремя золотыми медалями, висящими на шее. А внизу написано: «Волосы цвета лимона». Присутствовал там и снеговик, и список тринадцати подарков, не говоря уже о записях из бесчисленных ночей в подвале и у камина.

Конечно, там было множество мыслей, набросков и снов, относящихся к Штутгарту, Германии и фюреру. А еще – воспоминания о Максовых родных. В конце концов, он не мог их не включить. Должен был.

А потом была страница 117.

Именно там появилась сама Отрясательница Слов.

Это была не то притча, не то сказка. Лизель не могла решить, что именно. Даже спустя несколько дней, когда она посмотрела оба слова в «Словаре Дудена», она так и не смогла выбрать.

На предыдущей странице было небольшое предуведомление.

*** СТРАНИЦА 116 ***

Лизель, я едва не зачеркнул эту историю. Думал, ты уже слишком большая для таких сказок, но, может, она годится и для больших. Я думал о тебе, о твоих книгах и словах, и мне в голову пришла эта вот странная история. Надеюсь, ты найдешь в ней что-нибудь полезное.

Лизель перевернула страницу.

ЖИЛ-БЫЛ один странный человечек. Он решил, что в его жизни важны будут три вещи:

1. Он будет укладывать волосы не как все, а в другую сторону.

2. Он сделает себе маленькие странные усики.

3. Однажды он будет править миром.

Довольно долго молодой человек бродил, раздумывая, планируя и вычисляя, как ему заполучить мир. И вот однажды его ни с того ни с сего осенило – идеальный план. Он увидел мать, гулявшую с ребенком. Мать долго отчитывала своего мальчика, пока тот наконец не заплакал. А через несколько минут она заговорила с ним очень мягко, и мальчик успокоился и даже улыбнулся. Молодой человек бросился к той матери и обнял ее.

– Слова! – Он ухмыльнулся.

– Что?

Но ответа не было. Он уже убежал.

Да, фюрер решил, что он завоюет мир словами.

– Я ни за что не стану стрелять из ружья, – постановил он. – Мне это не понадобится.

Но безрассудным он не был, отнюдь. Следует отдать ему должное хотя бы в этом. Он вовсе не был глупым. Для начала наступления он замыслил посеять слова в своей стране всюду, где только можно.

Он сажал их день и ночь, ухаживал за ними.

Смотрел, как они растут – и вот однажды густые леса слов зашумели по всей Германии… Она стала страной выращенных мыслей.

ПОКА СЛОВА росли, наш юный фюрер посеял и другие семена – чтобы вырастить знаки, и эти всходы тоже вот-вот должны были зацвести. Время пришло. Фюрер взялся за дело.

Он позвал народ в свое блистательное сердце, заманивая людей самыми красивыми, самыми гнусными словами, что он собрал в лесу своими руками. И люди пришли.

Их всех ставили на конвейер и прокатывали через безостановочную машину, которая за несколько секунд вкладывала в них всю жизнь. В них заливали слова. Время исчезало, и теперь люди знали все, что им нужно знать. Они попадали под гипноз.

Потом им раздали подходящие знаки, и все стали счастливы.

Скоро спрос на славные гнусные слова и знаки вырос до того, что потребовалось очень много людей ухаживать за растущими лесами. У некоторых работа была – забираться на деревья и сбрасывать слова тем, кто подбирал их внизу. Собранные слова вливали в остатки фюрерова народа, не говоря уж о тех, кто приходил за добавкой.

Люди, которые лазали на деревья, назывались отрясатели слов.

ЛУЧШИМИ отрясателями становились те, кто понимал истинную силу слов. Они всегда могли залезть выше всех. Одной из таких отрясательниц была маленькая худенькая девочка. Она считалась лучшей в своем лесу, потому что знала, насколько бессильным человек остается БЕЗ слов.

Вот почему она могла залезать выше всех. У нее была жажда. Она жаждала слов.

Но вот однажды она встретила человека, которого презирали в ее стране, хотя он тоже там родился. Они подружились, и когда этот человек заболел, отрясательница слов уронила ему на лицо одну-единственную слезинку. Слезинка была сделана из дружбы – одного слова, – она высохла и превратилась в семечко. Когда девочка в следующий раз пошла в лес, она посадила это семечко среди других деревьев. И стала поливать каждый раз перед работой и после.