«Тихий Дон»: судьба и правда великого романа - Кузнецов Феликс Феодосьевич - Страница 152

8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.

ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.

Центральный Комитет РКП»22.

На основании этого документа местные власти разработали целую систему практических мер по уничтожению казачества, закрепив их в форме специальной «Инструкции Реввоенсовета Южфронта к проведению директивы ЦК РКП(б) о борьбе с контрреволюцией на Дону» от 7 февраля 1919 года23.

Эти два документа обрушили на людей море бед и крови, а с другой стороны, вскоре оказавшись в руках восставших верхнедонцов, вызвали такой гнев и глубочайшую обиду казачества на советскую власть, что уже через месяц — в марте 1919 года — Верхний Дон заполыхал пожаром казачьего восстания. Первыми поднялись казаки именно тех станиц Вёшенского округа, которые, как уже говорилось, в январе по доброй воле открыли Красной армии дорогу на Дон. Так проявлял себя «военный коммунизм» Троцкого.

Не надо думать, что политика геноцида в отношении казачества не встречала противодействия. Не случайно уже через два месяца — сразу после смерти Свердлова — директива о расказачивании решением Пленума ЦК была отменена. Но, как показала практика жизни, только формально.

21 января 1919 года — накануне принятия в ЦК РКП(б) директивы о расказачивании — красный комдив Миронов обращается с воззванием к красноармейцам — бойцам возглавляемой им ударной группы, состоявшей из 23-й и 16-й дивизий: «Именем революции воспрещаю вам чинить самовольные реквизиции скота, лошадей и прочего имущества у населения. Воспрещаю насилие над личностью человека, ибо вы боретесь за права этого человека, а чтобы быть достойным борцом — необходимо научиться уважать человека вообще»24.

23 января 1919 года в Реввоенсовет Южного фронта обращается с докладом комиссар 23-й дивизии В. С. Ковалев, выполнявший при Филиппе Миронове ту же роль, что Фурманов при Чапаеве. Донской казак, атаманец, Виктор Семенович Ковалев — член РСДРП(б) с 1905 года, провел восемь лет на каторге в Енисейской губернии, был избран от большевиков депутатом Большого Войскового Круга, стал одним из организаторов Казачьего отдела ВЦИК. В 1918 году он был председателем президиума ЦИК Донской Советской республики, главкомом вооруженных сил. После поражения советской власти в мае 1918 года вместе с Мироновым организовывал сопротивление белым в Усть-Медведицком округе, а потом стал комиссаром 23-й дивизии, которой командовал Миронов. Старый, заслуженный большевик, тяжело больной человек (он умер от туберкулеза в 1919 году), глубоко знавший Дон и любивший его, В. С. Ковалев в своем докладе Реввоенсовету попытался предложить другую политику: не «расказачивание», но союз с казачеством. Ковалев писал: «...История нас учит, что силой оружия подчинить себе тот или другой народ нельзя. А нужно, чтобы народные массы сами признали Ваш авторитет. Это правило применено и к Донской области, а поэтому победить казаков нужно не только пулей, но и силой убеждения и своей правотой по отношению к ним. Этим мы их заставим перейти на нашу сторону. Если не перейдут на нашу сторону, то это будет не победа, а военный успех, и произойдет оккупация. И тогда мы должны сделать то, что сделал Петр Великий, когда усмирил Булавина. Петр сделал это для укрепления самодержавия, а нам придется сделать для укрепления социализма»25.

«Слова <...> о пулях, силе оружия и военном успехе и сравнение наших военных действий с укреплением самодержавия Петром Великим — прямо-таки чудовищны: от них веет меньшевистско-эсеровской “иезуитчиной” о большевистском материализме, — ответил Ковалеву А. Френкель от имени Донского бюро РКП(б). — Боязнь Ковалева пули и эта жажда увещеваний — это старая слабость казаков-большевиков (как-нибудь “миром уладить” со “своими”) <...>

“Прожект” В. Ковалева не имеет никакого практического значения...»26.

Сторонники политики «расказачивания» устроили настоящую травлю Миронова. Председатель Усть-Медведицкого окружного бюро РКП(б) Гроднер доносил председателю Донбюро РКП(б) Сырцову:

«Невероятно губительны политика, поведение и агитация гр. Миронова: устраивает по округу митинги, проливает демагогические крокодиловы слезы по поводу якобы нападок на него со стороны коммунистов, выдает себя за борца и сторонника бедноты <...> По его мнению, идейный коммунист — это только Ковалев, да и тот умер, и теперь наша грешная земля осталась без таковых. Определенный антисемит — это ярко видно из его речи по поводу теперешней власти, во главе которой в большинстве стоят юноши 18—20 лет, не умеющие даже правильно говорить по-русски. Результаты его политики уже налицо — казаки и кулачество уже поднимают голову»27.

Несмотря на противодействие и клевету, казачий красный комдив Миронов продолжает борьбу за спасение казачества. Выдворенный с Дона, в марте 1919 года он перед самым началом Вёшенского восстания пишет записку в Реввоенсовет Республики о путях привлечения казачества на сторону советской власти:

«Чтобы казачье население Дона удержать сочувствующим Советской власти, необходимо:

1) Считаться с его историческим, бытовым и религиозным укладом жизни <...>

2) <...> Обстановка повелительно требует, чтобы идея коммунизма проводилась в умы казачьего и коренного крестьянского населения путем лекций, бесед, брошюр и т. п., но ни в коем случае не насаждалась и не прививалась насильственно, как это “обещается” теперь всеми поступками и приемами “случайных коммунистов”.

3) В данный момент <...> лучше объявить твердые цены, по которым и требовать поставки продуктов от населения <...>

4) Предоставить населению под руководством опытных политических работников строить жизнь самим...»28.

На этом документе — две выразительные резолюции: «В принципе согласен. Главком Вацетис. 16/III—1919 г.». «Всецело присоединяюсь к политическим соображениям и требованиям и считаю их справедливыми. Член РВС Республики Аралов».

Резолюции Вацетиса и Аралова были написаны в день Пленума ЦК РКП(б) 16 марта 1919 г. — его вел Ленин; на Пленуме было принято решение о «приостановке применения мер против казачества». Вопрос о постановлении ЦК о казачестве поставил на Пленуме Г. Я. Сокольников, член Реввоенсовета Южного фронта и 9-й армии, заявивший, что «постановление это не выполнимо для донского казачества»29.

Как видим, далеко не все партийные и военные руководители принимали политику «расказачивания». Особую позицию в этом вопросе занимали главком Вацетис, член Реввоенсовета Республики С. И. Аралов, член Реввоенсовета Южного фронта Г. Я. Сокольников.

Но особенно решительно против политики «расказачивания» выступали казаки-большевики братья Трифоновы.

Валентин Андреевич Трифонов (1888—1938) и Евгений Андреевич Трифонов (1885—1937) — казаки станицы Новочеркасской — были профессиональными революционерами, вступившими в РСДРП в 1904 году. Пройдя школу революционной борьбы и революционного подполья, они были организаторами Красной гвардии в Петрограде в 1917 году, а в 1918 году направлены партией на Дон. Валентин Трифонов был избран первым председателем Донревкома, а Евгений был первым Комиссаром по военным делам Донской советской республики. Братья великолепно знали Дон и любили его всем сердцем. Сын Валентина Трифонова — писатель Юрий Трифонов — посвятил памяти отца книгу «Отблеск костра», где впервые был опубликован чрезвычайно важный документ — письмо В. Трифонова от 3 июля 1919 года своему другу и старейшему партийному работнику, члену Центральной Контрольной Комиссии ЦК А. А. Сольцу, а также, в качестве приложения к нему, заявление В. Трифонова в ЦК.

В этих документах содержится нелицеприятная характеристика Троцкого как руководителя Красной армии, беспощадная оценка его отношения к казачеству и трезвый анализ причин Вёшенского восстания.