«Тихий Дон»: судьба и правда великого романа - Кузнецов Феликс Феодосьевич - Страница 203

СОТНИК ЛИСТНИЦКИЙ

Сотник Листницкий и студент Тимофей, дневник которого опубликован в «Тихом Доне», — таковы дополнительные аргументы Макаровых в обоснование «Восточно-Прусской», «Усть-Медведицкой» версии романа и авторства Крюкова.

В «Тихом Доне» прослеживается следующая очевидная закономерность: автор конкретно указывает время и место происходящих событий только в тех случаях, когда те или иные эпизоды не являются плодом его художественной фантазии. Здесь, в отличие от глав историко-хроникальных, конкретика не носит четко выраженного характера. Это относится, скажем, к вставной новелле — дневнику студента Тимофея или к главам, посвященным военному пути сотника Листницкого.

Указываемые здесь географические и иные реалии достаточно условны. К примеру, в черновике «дневника» студента Тимофея многие названия населенных пунктов, станиц, да и фамилии некоторых действующих лиц меняются по ходу работы автора над рукописью. В главах, посвященных Листницкому, мы видим тот же процесс. К примеру, в сообщении о первом бое, в котором он принял участие, в рукописи поначалу значилось:

«Дивизия получила задание форсировать реку Спирь и около Станиславчика выйти противнику в тыл». Однако потом «Станиславчик» в рукописи зачеркивается и вместо него вписывается название «Ловишчи», которое остается в тексте.

О втором бое, в котором участвовал Листницкий, в рукописи сказано еще более неопределенно. 22-я глава третьей части романа в черновике начиналась так: «На юго-западном фронте в районе <.........> командование <.........> Армии решило грандиозной кавалерийской атакой противника прорвать фронт». Оставленные поначалу пропуски были заполнены автором позже; синими чернилами было добавлено «в районе Шевелья», а кавычки и пропуск, где должен был стоять номер армии, убраны совсем. Позже Шевелье преобразовалось в Шевель и в таком виде осталось в тексте.

В отличие от Григория Мелехова, чей воинский путь документально связан с историей 12-го Донского полка, Шолохов пунктиром намечает воинский путь сотника Листницкого достаточно свободно. О местах его службы он пишет крайне осторожно:

«В первых числах августа сотник Евгений Листницкий решил перевестись из лейб-гвардии Атаманского полка в какой-либо казачий армейский полк. Он подал рапорт и через три недели выхлопотал себе назначение в один из полков, находившихся в действующей армии» (1, 337). Единственное конкретное указание на место будущей службы Листницкого содержится в его письме к отцу: «Сегодня я получил назначение и уезжаю в распоряжение командира 2-го корпуса» (1, 337). И далее — «Поезд на Варшаву отходил в восемь часов вечера» (1, 338).

Итак, в свой 2-й корпус Листницкий направлялся через Варшаву. И это правильно.

Сборник документов «Восточно-прусская операция» (М., 1939) Генштаба РККА удостоверяет, что 2-й армейский корпус перед началом боевых действий был включен в состав 2-й русской армии, а в процессе боевых действий 8 августа 1914 г. переведен в 1-ю русскую армию88. По «Плану развертывания 2-й армии» в августе 1914 года в состав 2-го армейского корпуса, помимо пехотных дивизий и полков, входили: 2-й Донской казачий полк; 31-й Донской казачий полк; 45-й Донской казачий полк89. Шолохов намеренно не указывает, в какой из этих полков в конце августа 1914 года получил назначение сотник Листницкий. Корпуса, дивизии и полки постоянно перетасовывались в ходе боевых действий, по мере изменения оперативных задач. И поскольку Шолохов создавал не историю мировой войны, а художественное произведение, он не считал документализм самоцелью. В случае с Листницким он указал номер корпуса, куда тот получил назначение, но не счел нужным указать номер полка. В полном соответствии с номером корпуса, который входил в состав поначалу 2-й, а потом 1-й армии, воевавших на Северо-Западном фронте, Листницкий выезжает в Варшаву, что почему-то вызывает недоумение Макаровых.

«Неожиданный, противоречащий традиционному восприятию текста, результат, — комментируют Макаровы. — Листницкий выезжает не в Галицию на Юго-Западный фронт, а на Северо-Западный, на совершенно иной участок»90.

Но откуда они взяли это «традиционное восприятие текста», по которому Листницкий якобы должен выезжать из Петербурга не в Варшаву, но «в Галицию, на Юго-Западный фронт»?

Собирая приметы того, что Листницкий проехал служить не в Галицию, а в Варшаву (что для Шолохова было само собой разумеющимся), подчеркивая, в частности, что извозчик, который везет его, — белорус, Макаровы заключают:

«Ни в Галиции, ни на Волыни крестьяне-белорусы не жили. И напротив, в Восточной Польше, в Сувалкской губернии на границе с Восточной Пруссией жило многочисленное белорусское население. Выходит, что практически все упоминаемые в тексте характерные признаки, по которым можно было бы сделать привязку для участка фронта, на который прибывает из Петербурга Листницкий, относятся к Восточно-Прусскому театру военных действий»91.

Но кто с этим спорит? И почему надо с этим спорить?

Да, Листницкий приехал служить в один из казачьих полков в составе 2-го армейского корпуса на Северо-Западный фронт. Однако вскоре его полк был переброшен на Юго-Западный фронт, о чем ясно сказано в романе:

«На Юго-Западном фронте в районе Шевеля командование армии решило грандиозной кавалерийской атакой прорвать фронт противника и кинуть в тыл ему большой кавалерийский отряд, которому надлежало совершить рейд вдоль фронта... <...> На успешное осуществление этого плана командование возлагало большие надежды, небывалое количество конницы было стянуто к указанному району; в числе остальных кавалерийских полков был переброшен на этот участок и казачий полк, в котором служил сотник Листницкий» (1, 379—380).

Как видим, Шолохов не указал номер полка, в котором служил Листницкий, намеренно, чтобы не связывать себе руки и иметь возможность «перебросить» полк из Варшавы на Юго-Западный фронт. И это — его право художника.

Но Макаровы не хотят признать за писателем этого права. Они проводят своеобразное «дознание» с целью выяснить — «где именно и в составе каких частей воевал на германском фронте Листницкий»92. И, поправляя Шолохова и будто бы устанавливая эту истину, они указывают, в составе какого полка он воевал — по их расчетам — в 16-м или 17-м Донском казачьем полку в составе 2-й Сводной казачьей дивизии, которую возглавлял генерал П. Краснов, будущий атаман Всевеликого Войска Донского. На чем основана их уверенность, будто Листницкий служил в одном из казачьих полков 2-й казачьей дивизии?

Макаровы цитируют начало первой главы четвертой части романа, где речь идет о следующем, за Шевелем, этапе службы Листницкого: «Тысяча девятьсот шестнадцатый год. Октябрь. Ночь. Дождь и ветер. Полесье. Окопы над болотом...» (2, 7). И дают свой комментарий:

«Это район реки Стохода, несколько южнее Полесья...

<...> На Стоходе в этих местах в составе 2-й Сводной казачьей дивизии IV—го конного корпуса воевала донская казачья бригада, состоящая из 16-го и 17-го Донских казачьих полков. В тексте мы находим прямое упоминание этой дивизии:

“Из пулеметной команды двух арестовали.., часть разбросали по полкам 2 казачьей дивизии”.

Еще одним подтверждением тому, что Листницкий воевал в 16 или 17 Донских полках, служит упоминание в тексте одного населенного пункта в районе боевых действий полка — местечка Незвиски»93.

Это местечко в Галиции не раз упоминается в «Тихом Доне». Во второй главе четвертой части романа оно встречается в следующем контексте: «Через день полк сняли с позиций и отвели в тыл, верст за десять. <...> ...Каптенармус, ездивший в местечко Незвиску за продуктами, привез оттуда самогонки и угостил казаков» (2, 21, 23). Действие происходит в 1916 году, когда полк отвели в тыл после доноса Листницкого о засилии «большевистских» настроений в полку.