Практика внимательности в повседневной жизни - Тарт Чарльз - Страница 53

53

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ БУДДИЗМА К СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

Я полагаю, что трудности распространения напоминаний, существующих в практике внимательности ретрита, на повседневную жизнь частично заложены в исторической и культурной традиции, которую необходимо разумно изменить, чтобы буддизм мог быть эффективным в западной культуре.

Исторически буддизм на Востоке складывался и институционализировался как преимущественно монашеская культура. Светские буддисты время от времени посещали монастыри для специальной практики, но главными держателями буддийской практики были монахи и монахини. Жизнь была для практиков буддизма сплошным ретритом. Проблем распространения особой практики внимательности на обычную жизнь не возникало, потому что не было почти никакого разделения: монашеская жизнь, как правило, и была «обычной жизнью» для основных практиков буддизма.

Сейчас это, однако, не так, и, по-видимому, монашеское существование не станет основной формой буддийской практики на Западе. Западные светские практики хотят медитировать, становиться внимательными, достигать некоторой степени просветления. Я полагаю, что ради максимальной эффективности необходимо найти правильные пути модификации процедур обучения в ретрите таким образом, чтобы они помогали развивать внимательность в широком спектре ситуаций, простирающихся от ретрита до повседневной жизни, помогали распространять внимательность на повседневную жизнь.

РАБОТА ГУРДЖИЕВА

Г.И.Гурджиев одним из первых попытался сделать восточные духовные практики подходящими и эффективными для современных западных людей. Он родился между 1872 и 1877 гг. в Александрополе (сейчас это территория Армении). Ребенком он был подвержен влияниям как восточной, так и западной культуры, позже, в конце столетия, много путешествовал по Востоку. Хотя он намеренно препятствовал возможности проследить источники его учения, поскольку хотел, чтобы люди сами проверяли полезность его идей, а не принимали их под влиянием его личного авторитета или интереса к «таинственному Востоку», очевидно, что он имел значительные контакты с буддийскими, индуистскими, суфийскими и восточно-христианскими источниками. Его главной темой было утверждение, что человек «спит», находится в состоянии сансары, что его восприятие, мышление и чувствование искажены автоматизированными убеждениями и эмоциями. «Пробуждение» к более высоким уровням сознания является для него единственной достойной целью.

Основные гурджиевские практики – самонаблюдение и самовоспоминание – предназначены для развития большего понимания и внимательности в ситуациях повседневной жизни. Далее я кратко опишу эти практики (более детальное и практическое описание можно найти в моей книге «Пробуждение» (Tart, 1986), а также в традиционных источниках, таких, как Nicoll (1984), Ouspensky (1977), Speeth (1976), Walker (1974) и др. Хотя Гурджиев соглашался, что специальные ситуации обучения и ретриты могут быть полезны, вместе с тем он считал, что внимательность следует развивать и применять в обычной жизни, в которой мы живем. Технически упрощенная ситуация ретрита может даже препятствовать способности к полной внимательности, потому что там отсутствуют многие стимулы, вызывающие наши автоматические, невнимательные, реакции, и мы не можем практиковать внимательное обхождение с ними.

В качестве иллюстрации можно напомнить, что в ретрите снижено социальное взаимодействие с другими людьми, а немногие имеющиеся проявления взаимодействия носят позитивный и заботливый характер. В обычной жизни люди часто обходятся с нами недружественно, и даже эмоционально или вербально нападают на нас. Чтобы совершенствовать внимательность в такого рода стрессовой ситуации, Гурджиев поселил у себя в Институте некоего русского эмигранта. Эмигрант совершенно не интересовался его идеями, но был очень полезен для тренировки внимательности учеников в ситуации стресса: это был крайне неуживчивый, вызывающий раздражение человек (Peters, 1964). Он являлся, говоря словами Кастанеды, «достойным противником» для учеников, имеющих такую задачу. Однажды, когда ученики сыграли с ним злую шутку, он уехал. Гурджиев немедленно отправился за ним в Париж и обещал ему большую сумму денег, только за то, чтобы он вернулся.

САМОНАБЛЮДЕНИЕ И САМОВОСПОМИНАНИЕ

Самонаблюдение необходимо потому, что мы живем в сансаре, в состоянии постоянной иллюзии и самообмана. Поскольку это активное, динамическое состояние, а не просто свод дурных привычек, его, с точки зрения Гурджиева, часто невозможно изменить с помощью одного лишь намерения. Его нужно тщательно рассмотреть, прежде чем предпринимать какие-либо значительные изменения, иначе такие попытки могут привести к неприятным последствиям. Это соответствует представлениям современной психологии, согласно которым многие наши проблемы являются выражением серьезных конфликтов, так что, если вы просто проработаете какой-либо частный способ выражения, конфликт может выразить себя иначе. Самонаблюдение – это практика нейтрального наблюдения проявлений своей психики, превращения в честного свидетеля, или объективного наблюдателя, себя. Это, разумеется, трудно, потому что мы, как правило, отождествляемся со своими мыслями, чувствами и действиями и скорее оправдываем их, чем наблюдаем и объективно изучаем. Однако при соответствующей затрате усилий можно получить значительные знания о функционировании нашего обычного ума – того, что Гурджиев называл ложной личностью, поскольку многое в ней обусловлено обществом и другими людьми, а не выбрано нами самими. Тогда могут наступить изменения, способные привести к увеличению количества доступной энергии, поскольку эта энергия не будет автоматически расходоваться на работу ложной личности – обычного, общепринятого сознания.

Самовоспоминание – это нечто подобное самонаблюдению и способствующее ему. Оно состоит в том, чтобы намеренно отделить часть сознания для просматривания всех прочих действий психики, создавая таким образом внимательность. Самовоспоминание в пределе подразумевает сознавание себя вне зависимости от того, что происходит внутри и вовне, но практически для начинающего можно ясно сосредоточиться на внешних событиях, одновременно сознавая до некоторой степени свое тело. Сознавание тела функционирует как якорь, закрепляющий человека в настоящем. Поскольку ощущение тела существует только здесь и теперь, оно препятствует потере себя в мыслях или фантазиях или полному поглощению внешней ситуацией при потере контакта с самим собой. Оно подобно постоянному возвращению к слежению за дыханием в випассане, когда вы обнаруживаете, что ускользнули в свои мысли.

Это упрощенное описание довольно сложного процесса, так что читателя, заинтересованного в подробностях, я отсылаю к упомянутым выше источникам.

ПРАКТИКА ГУРДЖИЕВСКИХ МЕТОДОВ

Самонаблюдение и самовоспоминание следует практиковать во всех аспектах повседневной жизни. Как и медитация, это нелегко для начинающих. Хотя обычно для того, чтобы быть внимательным таким образом, нужно лишь небольшое усилие, трудно помнить об этом усилии. Успех в этих практиках (которые часто переплетаются друг с другом) очень впечатляет. Любое обычное действие, вроде приготовления чашки кофе, может стать «обычным-и-все-же-необычным», если выполнять его внимательно. Гурджиевская работа может быть очень полезной в привнесении внимательности и ее внутреннего удовлетворения в повседневную жизнь.

Чтобы рассмотреть некоторые возможности гурджиевских методов, в особенности в отношении распространения внимательности на повседневную жизнь, я кратко опишу типичный день такой работы, опираясь на собственный опыт и опыт других людей. Это, конечно, очень сжатое описание – я концентрирую многие часы опыта на нескольких страницах, поскольку обычный опыт внимательности более растянут во времени.