Неудачная реинкарнация - Журавлев Владимир Борисович - Страница 32

Он прошелся по лагерю, придирчивый и строгий. Нашел, что недостаточно воды в резервных емкостях, – досталось всем, кто подвернулся под раздачу. Палатки установлены не по уставу – перенести немедленно. И – вот ведь тупицы-то где! – отхожие места выкопаны со стороны ветра! Засыпать и выкопать, где положено! К завершению обхода весь лагерь суетился и работал. То-то же!

Совершенно умиротворенный, он отечески обратился к сигнальщику:

– Ответь-ка мне, сынок, кто у нас самый страшный враг?

Солдатик таращился из-под уставной панамы и даже не понимал, что требуется что-то отвечать.

– Гномьи легионы! – прошипел в спину солдатику командир левого крыла.

– Гномы! – рявкнул солдат шепотом.

– Мерин ты косопузый! – с удовольствием сказал эпсаар. – Запомни армейскую мудрость и детям своим потом передай – если сумеешь сделать хоть кого-то, га-гага! Страшнее проверяющего нет у армии врага! Видишь дудку у себя в руках? Ну хоть что-то видишь… Чтоб любой сигнал изобразил мне так, чтоб даже самовольщики из деревни прибежали! Ясно, разборчиво, но главное – громко! И – вовремя! Понял?! Ну, служи, служи…

Служба пошла. И славно пошла! Зам по тылу пригнал звезду солдат перекапывать отхожие места, палатки спешно сворачивали, чтоб развернуть в паре шагов левее-правее… Собственно, можно уже было отправляться со штабом инспектировать броды через Ирчу. Дело-то нетрудное, особенно если учесть, что реку в любом месте можно было перейти без проблем. Тут главное не ошибиться с местом инспекции. Главное – чтоб поблизости местные девки белье стирали! А там и искупаться можно бы, по такой-то жаре, девок пригласить для компании, разве ж кто откажется от компании бравых офицеров? А то в кабаке было всё, кроме девок.

Вот тут-то и заревела труба сигнальщика. Ну, основной наказ солдат выполнил на отлично: громкости было даже чересчур – в ущерб качеству! И получился сигнал непонятно о чем: то ли отбой, судя по первым тактам, то ли…

– Корт-ан-газа! – ругнулся эпсаар, некстати выдав деревенское детство просторечным матерком. – Чего это он с утра? Ишак за задницу укусил? Ну-ка, узнайте!

Но передача сведений в армии – дело непростое. Не побежит же сам эпсаар к сигнальщику испрашивать, чего это он раздуделся! И уж тем более сигнальщик не рискнет вломиться на совещание старших офицеров с объяснением, кто и за что его цапнул! Да сигнальщику вообще запрещено оставлять пост! Для беготни вестовые предназначены! Так что целый эпсаар вынужден был торчать на краю лагеря, багроветь от злости и смотреть, как адъютант пинает командира левого крыла, тот – начальника внутреннего караула, начальник посылает вестового, и солдатик бежит туда, потом зачем-то в штабную палатку, а не обратно… и наконец из штабной палатки выскакивает личный вестовой эпсаара и бешено машет руками, указывая на кого-то, кто появился со стороны станции. Эпсаар мысленно решил сгноить на отхожих местах всех, кто его побеспокоил в столь славное утро, и уставным бегом потопал встречать… но вот кого именно? На уставной бег положено переходить за сто шагов – а как прочитать знаки на таком расстоянии?! Ну не бежать же с монокуляром на лбу! Эпсаар представил, что он встречает с почестями какого-нибудь подэпсара-снабженца, сопровождающего фуражный обоз… сигнальщик ведь мог и напутать, обознаться – или просто быть дебилом! После этого – только застрелиться! Из именного пружинного стреломета…

Действительность оказалась хуже.

– Ну, привет, целый! – холодно улыбнулся ему Смотрящий в ответ на уставное приветствие. – Пьяный, смелый, пока что целый… Покажи-ка мне основной блок следящего контура. Или вы его не поставили?

Эпсаар втянул голову в плечи и привычно попробовал стать меньше. За спиной у Смотрящего офицера высились два хмурых техника генштаба! Ой, что они сейчас накопают… правда, вчерашнее возвращение из кабака свой техник подчистил… а вдруг нет?

– Блок в штабной палатке, как положено, – забубнил эпсаар. – Контур выставлен, как положено по уставу.

– Ну-ну. А чего это отхожие места на весь лагерь воняют? Тоже по уставу?

Эпсаар побагровел и злобно глянул на зама по тылу. Тот, соответственно, побледнел и побежал распоряжаться. Еще три звезды солдат с лопатами принялись копать отхожие места в новом месте с похвальной быстротой… но вряд ли заму по тылу это поможет избежать командирского гнева!

– Режим секретности – обеспечить! – бросил Смотрящий, проходя в палатку.

Дополнительная охрана прибежала и заняла посты рекордно быстро… да толку-то? Смотрящий офицер генштаба в лагере! Лучше б степняки внезапно напали!

– Полная проверка? – тихо уточнил техник.

Смотрящий рассеянно кивнул. Как будто уже костер эпсаару заказал. В полной тишине эпсаар смотрел, как техники умело снимают защитную броню с блока, затем удаляют печати, скручивают пластины доступа… вовсе не там, где это обычно делал армейский техник!

– В оперативную память регулярно лазят, – недовольно сказал техник. – Не умеют, а лазят… все кому не лень…

Смотрящий вопросительно повернулся к эпсаару.

– Я… я им руки оборву! – сдавленно пообещал эпсаар. – Я этих техников… на отхожих местах сгною! Что ж они, действительно, лазят-то, если не умеют… прятать следы…

– Ну и кто поставил перемычку на половинную мощность? Понятно, чтоб сирена не будила…

Техник всё недовольно бормотал, отмечая каждое вмешательство местных умельцев в работу секретной аппаратуры. Второй техник быстро заполнял бланк нарушений – уже, наверно, набрал на снятие с должности! Смотрящий презрительно кривился. И молчал.

– Записи смотреть будем? – вдруг спросил техник.

– Какие записи? – не понял эпсаар. – Техники же ставили ежесуточное удаление!

– Есть еще полная резервная копия, – обронил Смотрящий. – Ну, посмотрим, целый, как вы тут живете-поживаете… А то смотри мне, быстро перестанешь быть целым, если что…

Эпсаара чуть удар не хватил. Это что же, там записано всё? Вот совсем-совсем всё?! Обмирая от страха, он следил, как Смотрящий аккуратно берет тонкими бледными пальцами зерно памяти и устанавливает в своей шикарной генштабовской раковине…

– Вот, оказывается, какая у нас армия, – озадаченно проговорил Смотрящий после прокрутки дневных записей.

Эпсаар открыл рот, чтоб хоть как-то что-то оправдать… или хотя бы объяснить… но тут пошли записи ночные.

– О! – удовлетворенно сказал Смотрящий.

В проекции через охранный контур вдоль реки плавно шла темная фигура. Через контур – и далее по спящему лагерю. И она кого-то несла на спине! Сирена безмолвствовала: а с чего б ей возбуждаться на половине мощности? Эпсаар захлопнул рот.

– Любопытно! – сухо обронил Смотрящий и прокрутил запись в поисках еще чего-нибудь интересного.

И – кто бы сомневался! – нашел. Под утро – да что там, по деревенским меркам так уже утром! – через лагерь беспрепятственно и безбоязненно прошествовали сначала один, условно говоря, человек, затем еще двое – и почему-то за ними следом конь…

– Да тут вся деревня гуляет! – хмыкнул Смотрящий. – Вот интересно: им что-то надо в вашем, так сказать, охраняемом военном лагере – или просто лень обходить?

Эпсаар покорно молчал и лишь мечтал, что вот кончится это все, и как выйдет он из палатки, и как пойдет по лагерю – только клочки полетят! Ответственные офицеры за его спиной тоже себе что-то представляли, потому что даже дышать забыли.

– Значит, секретный охранный контур вывели из строя! – подытожил Смотрящий. – По лагерю бродят все кому не лень… даже вот конь! Приданный части аэростат наблюдения болтается просто так, там даже нас не заметили…

Эпсаар мысленно возразил ему, что наблюдатели – оба – получили ориентировку на слежение за степью, именно этим занимаются и ни на что другое отвлекаться им не положено по уставу… но разумно промолчал, только съежился еще больше.

– …станция не охраняется! Внутренний патруль не вооружен – они вообще чем вероятного противника могут отразить? Лопатами? Боевая подготовка… не видел я никакой подготовки, так, брожение по лагерю… и даже броды не провешены до сих пор!