С секундантами и без… Убийства, которые потрясли Россию. Грибоедов, Пушкин, Лермонтов - Аринштейн Леонид Матвеевич - Страница 30

30

Очень странные бывают сближения…

А. С. Пушкин. С портрета Т. Райта

Н. Н. Пушкина. С акварели А. Брюлова

Ближайшие друзья Пушкина – свидетели его последних дней кн. П. А. Вяземский и В. А. Жуковский

Анонимный пасквиль, полученный Пушкиным и его друзьями 4 ноября 1836 г.

А. Н. Раевский

Император Николай I

Екатерина Геккерн, урожденная Гончарова

Жорж Дантес

Барон Геккерн

Последний автопортрет Пушкина. 1836 г.

Условия дуэли Пушкина с Дантесом 27 января 1837 г., подписанные секундантами

Дуэль Пушкина с Дантесом. С картины А. Наумова

Последняя дорога в Святые Горы

Кабинет в квартире на Мойке, 12, где умер Пушкин (музейная реконструкция)

Н. Н. Пушкина – вдова поэта. 1839 г.

Могила Пушкина в Святогорском монастыре. Литография конца 1830–х гг.

Тугой узел. Дуэль Пушкина в судьбе Лермонтова

Дуэль и смерть Пушкина и судьба Лермонтова в последующие пять лет его жизни связаны между собой глубочайшей внутренней и в чем-то таинственной нитью. Трагическая гибель великого поэта, горячо любимого и почитаемого Лермонтовым, настолько всколыхнула и преобразила его внутренний мир, что говорить о его судьбе после января 1837 г., а тем более о его собственной дуэли без того, чтобы понять характер этого преображения, едва ли возможно.

Из книги раннего биографа Лермонтова П. А. Висковатого

«Лермонтова страшно поразила смерть Пушкина. Он благоговел перед его гением и весьма незадолго до дуэли познакомился с ним лично: поэты встретились в литературных кружках… B. C. Глинка сообщал, что Пушкин в эту же пору, прочитав некоторые стихотворения Лермонтова, признал их „блестящими признаками высокого таланта“[90].

Юрьев, товарищ и родственник Михаила Юрьевича, рассказывал, что сие несчастное событие и симпатия высшего общества к Дантесу, к которому особенно благоволили великосветские дамы, – все это раздражало юного поэта. Всегда полный самого деликатного внимания к своей бабушке, поэт, живший у нее в Петербурге, с трудом воздержался от раздраженного ответа, когда старушка стала утверждать, что Пушкин сел не в свои сани и, севши в них, не умел управлять конями, помчавшими его наконец на тот сугроб, с коего вел один лишь путь в пропасть. Не желая спорить с бабушкою, поэт уходил из дому. Елизавета Алексеевна, заметя, как на внука действуют светские толки о смерти Пушкина, стала избегать говорить о них… Но говорили другие, говорил весь Петербург, и, наконец, все так сильно повлияло на Михаила Юрьевича, что он захворал нервным расстройством. Ему приходило даже на мысль вызвать убийцу и мстить за гибель русской славы. Это, впрочем, неудивительно: было много людей, готовых сделать то же. Говорили, что Император Николай Павлович, желая спасти Дантеса от грозившей ему опасности, выслал его за границу. Прежде всего Лермонтов дал выход своему негодованию, написав стихотворение на смерть поэта…

Погиб поэт! – невольник чести —Пал, оклеветанный молвой,С свинцом в груди и жаждой мести,Поникнув гордой головой!..Не вынесла душа поэтаПозора мелочных обид,Восстал он против мнений светаОдин, как прежде… и убит!Убит!.. К чему теперь рыданья,Пустых похвал ненужный хорИ жалкий лепет оправданья?Судьбы свершился приговор!Не вы ль сперва так злобно гналиЕго свободный, смелый дарИ для потехи раздувалиЧуть затаившийся пожар?Что ж? веселитесь… Он мученийПоследних вынести не мог:Угас, как светоч, дивный гений,Увял торжественный венок.Его убийца хладнокровноНавел удар… спасенья нет:Пустое сердце бьется ровно,В руке не дрогнул пистолет.И что за диво?.. издалека,Подобный сотням беглецов,На ловлю счастья и чиновЗаброшен к нам по воле рока;Смеясь, он дерзко презиралЗемли чужой язык и нравы;Не мог щадить он нашей славы;Не мог понять в сей миг кровавый,На что он руку поднимал!..И он убит – и взят могилой,Как тот певец, неведомый, но милый,Добыча ревности глухой,Воспетый им с такою чудной силой,Сраженный, как и он, безжалостной рукой.Зачем от мирных нег и дружбы простодушнойВступил он в этот свет завистливый и душныйДля сердца вольного и пламенных страстей?Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,Зачем поверил он словам и ласкам ложным,Он, с юных лет постигнувший людей?..И прежний сняв венок – они венец терновый,Увитый лаврами, надели на него:Но иглы тайные суровоЯзвили славное чело;Отравлены его последние мгновеньяКоварным шепотом насмешливых невежд,И умер он – с напрасной жаждой мщенья,С досадой тайною обманутых надежд.Замолкли звуки чудных песен,Не раздаваться им опять:Приют певца угрюм и тесен,И на устах его печать.вернуться

90

Русская старина. 1980. II. С. 537.