Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 39

39

«Как же так?..»

Как же так? Не любя, не страдая, даже слово привета тая, ты уходишь, моя молодая, золотая когда-то моя… Ну, качну головою устало, о лице позабуду твоем — только песни веселой не стало, что запели, пропели вдвоем.

Николай Рыленков

«Концы колышутся кудрей…»

Концы колышутся кудрей, Тебе на щеки тень бросая… Сними сандалии скорей И по росе ступай босая. У придорожного куста Садись,    раздумывай       и слушай, Пока полночная звезда Не упадет к нам спелой грушей. Ладони легкие сложи, В них колос вылущи зажатый, Ты видишь — вызревшие ржи Отяжелели перед жатвой. Мы их выращивали здесь. Мы знали радость ожиданья, И в каждом стебле этом есть Тепло от нашего дыханья. С тобою об руку несем Мы наше счастье молодое, Поговорим же обо всем, Как говорить умеют двое. Мне стежки будут не легки, Когда полюбишь ты другого, Но не скажу тебе с тоски Я непростительного слова! И в час разлуки горевой Не задержу твоей руки я, Но день за днем перед тобой Я буду лучше, чем другие. И, может, вспомнишь ты тогда На этом поле наши встречи, И только вздрогнут    (ты горда) Твои приподнятые плечи. Ты только руку мне пожмешь, Не скажешь даже ни полслова. Но я пойму… Созрела рожь. Для жатвы поле все готово.

«Над густой березою…»

Над густой березою, За большой дорогою Уронила молнию Дальняя гроза. Тихо косу русую Я рукой потрогаю Да в твои глубокие Загляну глаза. Небо подымается, Вымытое дочиста, Вспыхивает искрами Синего огня. Притаив дыхание, Вслушиваться хочется, Как за влагой тянутся С хрустом зеленя. Будьте, зори, теплыми, Будьте, росы, щедрыми, — Словно в детстве, рады мы Попросить опять, — Чтоб хлеба не гнулись бы Под сухими ветрами, А старались колосом До неба достать. Не могли загадывать Мы с тобою разное, Мы всегда сходились тут На одном следу. И, желаний наших Исполненье празднуя, Я к тебе, любимая, Первый подойду. Встретив взгляд твой ласковый, Я припомню многое, Все, о чем словами Рассказать нельзя… Над густой березою, За большой дорогою Молнию последнюю Бросила гроза.

«Посмотри: у меня большая ладонь…»

Посмотри: у меня большая ладонь Ты б на ней поместилась вся. Пройти через воду и через огонь Я мог бы, тебя неся. Посадил бы тебя в своем дому, А ветер домашний тих. Мне силы отпущено одному Достаточно на двоих. Но разве бы ты позабыла тут, Вступая в свои права, Как реки шумят, соловьи поют, Растет на лугах трава. Что землю горячую дождь облил И высушили ветра? Тебе в эту пору покой не мил, И ты уходишь с утра. Туда, где, нагруженные зерном, Возы на посев ползут, Где сразу почувствует агроном В руках нестерпимый зуд… Мы садим деревья, хлеба растим, Исследуем силу почв. По теплым лугам, по травам густым Проходим, встречая ночь. Найдем на стану у костра приют, Обветренные до пят. Нам реки шумят, соловьи поют И грозы глаза слепят.

«Опять роняют пух тяжелые гусыни…»

Опять роняют пух тяжелые гусыни, Выравнивая дно нагретого гнезда, Опять прозрачны дни и ночи светло-сини, И над тобой стоит бессонная звезда. От окон на полу легли крест-накрест тени, И расстилать постель — напрасные труды. Ты слышишь — под горой шумит река в смятенье, Боясь, что не вместит нахлынувшей воды. Но воду отведем мы на свои угодья. Нам в мире обо всем заботиться дано. И зашумят хлеба, как реки в половодье, Везде, где прорастет набухшее зерно. В свой срок придет страда, как молодость вторая, Не зря в душе поет отрадный хмель забот, Когда спешит весна по всем дорогам края И всех твоих друзей по именам зовет.