Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 42

42

«Воспоминаний юности не тронь…»

Воспоминаний юности не тронь, Не отрекись от первых увлечений. Как осенью рябиновый огонь, Они светить нам будут в час вечерний. Пусть окружит их время равномерней, Чем сердцевину дуба оболонь. И дочь твою широкую ладонь Сожмет ладонью легкою дочерней. И скажешь ты: «Опять звенит гармонь, Нашиты звезды золотом по черни. Как осенью рябиновый огонь, Ты светишь мне в мой тихий час вечерний…» Воспоминаний юности не тронь, Не отрекись от первых увлечений.

Прощание с юностью

Юность, юность! Какой дорогой, За какие леса и реки Тихой девушкой-недотрогой Ты ушла от меня навеки! Я с тобой не успел проститься, Не предвидел разлуки близкой. Под окошком летит зарница Мне прощальной твоей запиской. Выйду в поле на перекресток, Где звенит, вызревая, жито, Мелким бисером лунных блесток Небо шелковое расшито. Позову тебя — нет ответа… Эти ль ночи тебе не любы, Грозовое ль дыханье лета Обжигает сухие губы. Я оглядываюсь тревожно — Чуть мерцает в тумане стежка… О, когда б тебе было можно Задержаться со мной немножко! Как берег бы тебя теперь я… Но смежает полночь ресницы, Звезды падают, словно перья Упорхнувшей из рук жар-птицы. Бродит сумрак по раздорожью, Шепчет мне: «Головы не вешай!» Это август горячей дрожью Наполняет колос созревший. Слышен крик перепелки частый, На траве роса загорелась. Что ж, прощай, моя юность! Здравствуй, С полной горстью колосьев зрелость! Лоб мой жаркий обдуй прохладой, Освежи мое сердце грустью, Исполненьем надежд обрадуй На пути от истоков к устью.

Алексей Сурков

Читателю

Что ж? Прожитых лет не воротишь вспять. Мы взрослыми стали. А вспомнить по чести, В семнадцатом, осенью, тридцать пять Едва набегало обоим вместе. Давай на границе семнадцати лет В глаза своей юности взглянем спокойно. Не наша ли жизнь обозначила след В социализм сквозь невзгоды и войны? Встань, молодость, песни походной сестра! Под низким навесом пустой солеварни, Обняв карабины, всю ночь у костра Сидят восемнадцатилетние парни. Разлапые сосны построились в ряд. Окрашены заревом темные дали. Безусые парни сквозь сон говорят О жизни, какой никогда не видали. Бушует набата полночного зык, Горят на снегу кровяные пятна. У юности нашей был строгий язык, И мне и тебе с полслова понятный. Пусть говор орудий сегодня стих, Любить свою родину мы не устали. Нет-нет — и блеснет непокорный стих, Четырехгранным упорством стали. Ровесник! Ты любишь отчизну свою, Российских полей бесконечную снежность. Тебе, мой товарищ, я отдаю Стиха своего угловатую нежность. То песней веселой волнующий строй, То в дыме костра склоненный над сводкой, Идет по стихам мой армейский герой Знакомой тебе молодою походкой. Идет он, И поступь его легка. Идет он в шинели своей дырявой, Но резкие грани его штыка Овеяны нашей бессмертной славой. И крепость присяги, И тяжесть ружья Познал он, измерив шагами войны, И если его приметят друзья, И если ты скажешь:    «Да это же я!» Исполнена будет задача моя, Сердце мое спокойно.

Над картой Союза

Подведи меня к карте моей страны, Дай коснуться чуткой рукой Этих острых гор снеговой белизны, Этих мест, на которые нанесены Сталинград,    Каховка,       Джанкой. Покажи мне, товарищ, где ост, где вест, И скажу я тебе тогда, Как, сынов провожая из отчих мест, Мать рыдала, и были слезы невест Солоны, как морская вода. Покажи мне, товарищ, где север, где юг, И скажу я тебе тогда, На какой параллели, В каком бою Пролетали гулко в железном строю Броневые мои поезда. Сталинград и Каховка, Омск и Джанкой, Теплый август и хмурый март. Растеряв по дороге сон и покой, Ваши судьбы чертили мы жесткой рукой На квадратах двухверстных карт. Голоса наших пушек смолкли давно, Кости смелых тлеют в гробу. Чтобы жить и цвести вам было дано, От дроздовцев и черного сброда Махно Мы отбили вашу судьбу. Чтобы плод наливался соком в саду И под гроздью гнулась лоза, За чертой перешейка в двадцатом году, На последнем допросе в слащевском аду, Я оставил свои глаза. Подведи меня ближе… Давай постоим Возле карты моей страны, Положи мою руку на солнечный Крым, Чтобы видел я зрячим сердцем своим Море блеклой голубизны. Чтобы видел я зрячим сердцем бойца, Как в звенящий июльский зной По густому, по злому посеву свинца, Разливаясь без края и без конца, Плещет рожь золотой волной. Темнота зажмет человека в тиски, И готов кричать человек. Но ребячий смех долетит с реки, И обмякнет сердце, И пепел тоски Облетит с опаленных век. Возле карты страны постоим вдвоем. Будем память, как книгу, листать, О годах, записанных в сердце моем, О походной дружбе песню споем — Ту, что нашей жизни под стать.