Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 83

83

Целина

Вся тайной силой налитая, Жарой прогретая до дна, Она лежит еще немая, Неподнятая целина. Как будто море здесь застыло, Еще не взрытое волной, И лишь холмы плывут уныло, Куда ни глянешь, в сизый зной. Что было там, за ширью синей? Каких кочевий горький дым, Мешаясь с запахом полыни, Плыл по кустарникам сухим? Какие маки огневели В горячей солнечной пыли, Какие стрелы злобно пели, Какие орды здесь прошли? Лишь одинокие курганы Шумят иссохшим ковылем, Да каменные истуканы Маячат в сумраке степном. Земля, пустынная от века, Порой вздыхает в смутном сне, И скучно ей без человека Сгорать в безрадостном огне. Кому отдать все эти силы, Переполняющие грудь, Бесплодных трав простор унылый Пред кем покорно развернуть? Придет ли час освобожденья? И он пришел. Уже вдали Стальных коней растет гуденье Врезающихся в грудь земли. И степь, свободно и просторно Вздыхая, входит в новый век, Где рассыпает жизни зерна Освободитель. Человек.

У окна

Грохочущий поезд летит на Восток,    Проносятся рощи, полянки, Стрекочет под ним, пробегая, мосток,    Мелькают, шурша, полустанки. Торопится поезд. Родная страна    Его принимает в ладони. И двое, прижавшись, стоят у окна    В пронизанном ветром вагоне. Он в сдвинутой кепке — шофер? лесоруб?    Грудь майкой обтянута белой. Повис на отлете растрепанный чуб    Со лба с полосой загорелой. У ней — удивленно расширенный взгляд,    Затянут платок по привычке; И, связаны выцветшей лентой, торчат    Две туго сплетенных косички. Так молоды оба! Чего не отдашь    За сердца порыв беспримерный! Вся жизнь перед ними, и весь их багаж —    Один чемоданчик фанерный. Куда они едут? Какие миры    Раскроют им сопки Сибири, Кипенье зажатой в бетон Ангары,    Тайга и целинные шири? И кажется мне — это юность моя,    Что крепла в трудах и походах, Летит вместе с ними в иные края,    К весеннему небу в разводах. Недаром мелькали, как шпалы, года,    Назад убегая навеки, Недаром мне снились всю жизнь поезда,    Леса и могучие реки, — Я юность вернуть на мгновение мог,    Дыша предзакатной полынью… А поезд все дальше летел на Восток,    В просторы, манящие синью.

Николай Браун

«Ясен мир. В поля выходит лето…»

Ясен мир. В поля выходит лето. Сколько их прошло — не сосчитать. Сколько не досказано, не спето — Только бы допеть мне, досказать! Клонит ветви светлая береза, Облетает яблоневый цвет, И, совсем как в детстве, даже слезы Легкие: нахлынули — и нет. И, совсем как в детстве, на закате Облака пылают в вышине, И опять в лучах небесный ратник Мчится вдаль на облачном коне. И опять как будто я в начале, У истока всех дорог земных, Но иным огнем пылают дали, Скачут кони ратников иных. Топчут кони травы по долинам, Яблони грозой обожжены, И в полях не свист перепелиный — Пули свищут голосом войны. И опять в боях идут герои, Задыхаясь, гибнут города, Мир еще не ясен, не устроен, Душит всходы злая лебеда. Мир неясен, но рассвет — он близок, Встать бы каждым словом за него! Я хочу, чтоб падал враг, пронизан Меткой пулей слова моего. Мне не надо большего на свете — Только б эти песни помогли, Чтоб по всей земле смеялись дети, Птицы пели, яблони цвели!

«Распрощаемся, разойдемся…»

Распрощаемся, разойдемся, Не в разлуку, а навсегда. Разойдемся — и не вернемся, И не свидимся никогда. Никогда! Отпылают зори, И леса отшумят листвой, В дальней дали, как чайка в море, Затеряется голос твой. Затеряется облик милый, Не дотянешься, не дойдешь, Не докличешься. Все, что было, Только небылью назовешь. Только небылью! Все скитанья, По которым прошли с тобой, Все скитанья и все страданья — Крылья молний над головой. Так прощай же! Заря сгорает, Звезды в небе, дрожа, встают, Так прощаются, вдруг теряя То, что молодостью зовут. То, что в сердце горело, билось!.. Утро. Осень шумит листвой. Это все мне только приснилось, — Ты покуда еще со мной.