Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 86

86

Две даты

Я знаю — смерть придет, не разминуться с ней, Две даты наберут под карточкой моей, И краткое тире, что их соединит, В какой-то миллиметр всю жизнь мою вместит. А если бы сложить все пройденное мной, Я обойти бы смог раз восемь шар земной. Работать с детских лет вставал я на заре… Пусть лягут, как стихи, две даты и тире. И, если ты мне друг, у гроба повтори, Что, мол, ни в чем длиннот не выносил старик.

«Пчела кружилась над цветком…»

Пчела кружилась над цветком, Сбирая хоботком Добычу трудную свою, Что станет всем сладка, Но отшумел в степи июнь — Недолгий век цветка. И жизнь твоя, как ни долга, Пройдет, как век цветка. Но так ли песню нам сложить, На том ли кончить нам, Когда народу вечно жить И вечно жить цветам?

«Мне кажется порой, что я…»

Мне кажется порой, что я Вот так и буду жить и жить на свете! Как тронет смерть, когда — кругом друзья, Когда трава, и облака, и ветер — Все до пылинки — это жизнь моя?

«Была недолгой жизнь цветка…»

Была недолгой жизнь цветка… Зима. Метелица метет, Буран влетает в сени. Но аромат цветка живет В сухом колхозном сене, В струе парного молока Звенит степная жизнь цветка, И если песня хороша, Любую тронь строку — Пусть вьюги все запорошат — И в песне жить цветку.

«Перед тобой лежит стихотворенье…»

Перед тобой лежит стихотворенье, И хорошо припасть к иной строке, И слушать, слушать, как поет в ней время, Как бьется жилка на твоей руке. Я плачу над счастливою строкой, Пусть написал ее не я — другой.

Зерно

В гробнице найдено зерно Сухой египетской пшеницы. Тысячелетие оно Лежало в каменной гробнице. На солнце вынесли его И в землю бросили. И вот Поднялся колос золотой, Зерном тяжелым налитой. Нас время судит без уловок. Что будет через сотню лет, Когда отыщут наше слово И также вынесут на свет?

«Начало пятого, но мне не спится…»

Начало пятого, но мне не спится. Мутнеет вьюга, ночь летит в рассвет. Земля, как заведенная, вертится… Пройдет и пять и десять тысяч лет, И дальний век (мы и о нем мечтали) Вот так же станет вьюгами трубить. В той, даже мыслям недоступной дали Хотел бы я хотя б снежинкой быть, Чтоб, над землею с ветром пролетая, На жизнь тогдашнюю хоть раз взглянут, В морозный день над тополем порхнуть И у ребенка на щеке растаять.

Потомкам

Вас нет еще: вы — воздух, глина, свет; О вас, далеких, лишь гадать могли мы, — Но перед вами нам держать ответ. Потомки, вы от нас неотделимы. Был труден бой. Казались нам не раз Незащищенными столетий дали. Когда враги гранатой били нас, То и до вас осколки долетали.

Михаил Светлов

Осень

Мечется голубь сизый — Мало ему тепла… Новгород, Суздаль, Сызрань Осень заволокла. Тянется косогором Осени влажный след… Осень степей, которым Миллион с хвостиком лет. Тащится колымага Грустными лошадьми… Осень, в зданье рейхстага Хлопающая дверьми. Руки закинув за спину, Вброд перейдя реку, Осень — глуха и заспана — Бродит по материку. Плачется спозаранку Вдоль глухих пустырей Осень тевтонов и франков, Осень богатырей!.. Давайте, товарищи, дружно Песню споем одну Про осень, которую нужно Приветствовать, Как весну! Много хорошего выйдет народа В такое хорошее время года!

«В каждой щелочке…»

В каждой щелочке, В каждом узоре Жизнь богата и многогранна. Всюду — даже среди инфузорий — Лилипуты И великаны. После каждой своей потери Жизнь становится полноценней — Так индейцы Ушли из прерий, Так суфлеры сползли со сцены… Но сквозь тонкую оболочку Исторической перспективы Пробивается эта строчка Мною выдуманным мотивом. Но в глазах твоих, дорогая, Отражается наша эра Промелькнувшим в зрачке Трамваем, Красным галстуком Пионера.