Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 97

97

Анатолий Софронов

Бахчевник

Тихий Дон… Шелестит осока Под приливом донской волны. На бахче искрометным соком Наливаются кавуны. Не наездник и не кочевник, Но с цыганской златой серьгой, — Седобровый старик бахчевник Над широкой идет рекой. Листья бурые он раздвинет, Арбуз пестрый перевернет… Постоит над дубовкой-дыней И на берег опять пойдет. А когда над рекой раздольной Наступает заката час, Приплывает к нему просмоленный, Рассекающий синь баркас. И в дубовый баркас высокий Грузят дыни и кавуны. Тихий Дон… Шелестит осока Под приливом донской волны. Льется терпкий полынный запах, С Дона тянется ветерок, Небо в звездных густых накрапах Опускается на восток. И огнем золотым тревожно Полыхает во тьме костер. Над горючей золой треножник Ноги черные распростер. …Звезды гаснут, летят и тают, Исчезают в глуби реки. У костра, у огня мечтают Возле берега казаки. Так сидят казаки над Доном Возле мудрого старика, И баркас на воде студеной Чуть качается у песка.

В станице Вешенской

   Михаилу Шолохову У берега поджарые быки Лениво ждут неспешной переправы; Разлился Дон и скрыл степные травы — Разливы в этом месте широки. Паром. На нем высоко взметены Оглобли, брички, арбы, полутонка… «Ковыльный край, родимая сторонка», — Играет балалайка в три струны. Ты обернись — и пред тобой близки, Предстанут вновь побеленные хаты, Среди садов, над яром элеватор — То через Дон виднеются Базки[27]. Пойдешь в станицу, — на горе она… Спешат в сельпо казачки в полушалках. Все незнакомые, и это жалко… Узнать бы мне прохожих имена! Хотелось бы немедля угадать: В бордовой кофте или кофте синей Мелькнула за левадою Аксинья И сколько лет ей можно ныне дать? Светлеет небо к полдню, и ясней Станица вся приподнята на взгорье, А голубое в зелени подворье Как бы взлетело голубем над ней. Шумит листва под ветерком степным И прячет в тень щербатые пороги… За тридевять земель ведут дороги Из дома с мезонином голубым. Над домом проплывают облака, Их путь далек, неведом, бесконечен. Ни на какой он карте не помечен, И потому дорога нелегка. …Но вдруг, нарушив кажущийся сон, С подворья голуби стремглав взлетают, Шумя крылами, пролетает стая, И ветерок несет их через Дон. Они стремятся к дальним берегам, И, выровняв движение по ветру, Навстречу полдню, солнечному свету Они летят, и кажется — к Базкам.

Как у дуба старого

(Казачья-кавалерийская)

Как у дуба старого, над лесной криницею, Кони бьют копытами, гривой шелестя… Ехали мы, ехали селами, станицами По-над тихим Доном, по донским степям. Пел в садах малиновых соловей-соловушка, Да шумели листьями в рощах тополя… Поднималось солнышко, молодое солнышко, Нас встречали девушки песней на полях. Эх ты, степь широкая, житница колхозная, Край родимый, радостный, хорошо в нем жить, Едем мы, казаченьки, едем, краснозвездные, В конницу Буденного едем мы служить. Как приедем, скажем мы боевому маршалу: «Мы пришли, чтоб родину нашу защищать. Ни земли, ни травушки, ни простора нашего Иноземным ворогам в жизни не видать». Кони бьют копытами над лесной криницею, Поседлали конники боевых коней… Ехали мы, ехали селами, станицами По-над тихим Доном, в даль родных степей.

Маргарита Алигер

Друг

Улицей летает неохотно мартовский усталый тихий снег. Наши двери притворяет плотно, в наши сени входит человек. Тишину движением нарушив, он проходит, слышный и большой. Это только маленькие души могут жить одной своей душой. Настоящим людям нужно много. Сапоги разбитые в пыли… Хочет он пройти по всем дорогам, где его товарищи прошли. Всем тревогам выходить навстречу, уставать, но первым приходить и из всех ключей, ручьев и речек пригоршней живую воду пить. Вот сосна качается сквозная… Вот цветы, не сеяны, растут… Он живет на свете, узнавая, как его товарищи живут, чтобы даже среди ночи темной чувствовать шаги и плечи их. Я отныне требую огромной дружбы от товарищей моих, чтобы все,    и радости,       и горе, ничего от дружбы не скрывать, чтобы дружба сделалась, как море, научилась небо отражать Мне не надо дружбы понемножку. Раздавать, размениваться? Нет! Если море зачерпнуть в ладошку, даже море потеряет цвет. Я узнаю друга. Мне не надо никаких признаний или слов. Мартовским последним снегопадом человеку плечи занесло. Мы прислушаемся и услышим, как лопаты зазвенят по крышам, как она гремит по водостокам, стаявшая, сильная вода. Я отныне требую высокой, неделимой дружбы навсегда. вернуться

27

Базки — хутор, расположенный напротив станицы Вешенской (местожительство М. А. Шолохова).