Простые смертные - Митчелл Дэвид Стивен - Страница 32

32

– Тебя искал.

– Только не говори, что все это расстояние ты проехал на велосипеде. И ты ведь должен быть в школе?

– Сегодня утром был экзамен по математике, но теперь я свободен. Сел вместе с велосипедом на поезд, а потом от Ширнесса сюда прикатил. Слушай…

– Тебе, должно быть, очень хотелось получить обратно свою бейсболку?

– Это совершенно не важно, Сайкс, нам нужно поскорей…

– Умолкни. Откуда ты узнал, где меня искать?

– Я и не знал, но потом вспомнил, что мы с тобой говорили насчет фермы Гэбриела Харти, и позвонил ему. Он, правда, сказал, что никакой Холли Сайкс у него нет, есть только некая Холли Ротманз. Ну, я и подумал, что это вполне можешь быть ты, и оказался прав.

Гвин пробормотала:

– Да уж, ничего не скажешь.

– Брубек, это Гвин, – сказала я. – Гвин, это Брубек, – и они кивнули друг другу. Потом Брубек снова повернулся ко мне:

– Кое-что случилось.

Гвин встала, понимающе мне подмигнула, сказала: «Ладно, увидимся в наших апартаментах в пентхаусе» – и удалилась, слегка вальсируя. А я сердито сказала Брубеку:

– Да слышала я!

Он неуверенно на меня посмотрел.

– Тогда почему ты все еще здесь?

– Об этом по «Радио Кент» сообщили. Ну, о троих убитых. В деревне Ивейд.

– Да я совсем не об этом! – Брубек прикусил губу. – Твой брат тоже здесь?

– Жако? Конечно, нет! С чего бы это он мог тут оказаться?

Примчалась Шеба и залаяла на Брубека, а он все молчал, все колебался, как человек, принесший ужасную весть.

– Жако пропал.

Когда до меня наконец дошел смысл сказанного, у меня все завертелось перед глазами. А Брубек молчал, только велел Шебе: «Заткнись!», и та послушалась.

Взяв себя в руки, я слабым голосом спросила:

– Когда?

– В ночь с субботы на воскресенье.

– Жако? – Должно быть, из-за всей этой кутерьмы я просто плохо расслышала. – Пропал? Но… он никак не мог пропасть! Ведь паб на ночь запирают.

– Полиция уже с утра пораньше заявилась в школу, и мистер Никсон пришел прямо в зал, где у нас шел экзамен, и спросил, не знает ли кто, где ты находишься. Я чуть было не сказал. А потом… В общем, теперь я здесь. Эй, Сайкс? Ты меня слышишь?

Меня охватило то противное зыбкое ощущение, какое иной раз возникает в лифте, когда ты словно не доверяешь прочности пола.

– Слышу. Но я не видела Жако с субботнего утра…

– Я-то знаю, а вот полицейские в этом не уверены. Они, похоже, считают, что вы с Жако сговорились и вместе сбежали.

– Но это же бред, Брубек… ты же знаешь, что бред!

– Да, знаю! Но ты должна обо всем рассказать в полиции, иначе они так и не начнут искать Жако по-настоящему.

В голове у меня был полный сумбур; мне то мерещились поезда, идущие в Лондон, то полицейские водолазы, обшаривающие дно Темзы, то какой-то неведомый убийца, притаившийся среди зеленых изгородей.

– Но Жако даже не знает, где я! – Меня трясло, и небо как-то странно перекосилось и соскальзывало вбок, и голова у меня просто раскалывалась от боли. – Он не обычный ребенок и… и… и…

– Послушай меня, – Брубек схватил и держал мою голову обеими руками так, словно хотел поцеловать. Только целовать он меня вовсе не собирался. – Послушай меня, Холли. Хватай свой рюкзак – и едем в Грейвзенд. На моем велосипеде, а потом на поезде. Я помогу тебе через все это пройти. Обещаю. Давай, Холли, собирайся. И едем прямо сейчас.

Myrrh is mine, its bitter perfume…[29]

1991 год

13 декабря

– Громче, тенора! – велел хормейстер. – Заставьте свои неподвижные диафрагмы дрожать! Вверх-вниз, вверх-вниз, мальчики! Дисканты, не шипите! Не нажимайте так на «ссс» – вы все-таки не отряд голлумов[30]. И не цыкайте, уберите эти звонкие «ц». Эйдриен – если ты можешь взять верхнее «до» на фразе «не плачьте больше, о печальные фонтаны», значит, сможешь взять его и здесь. Еще раз и бодрее. И раз, и два, и…

Шестнадцать ушастых, как летучие мыши, хористов Королевского колледжа[31], патлы которых давно не знали ножниц парикмахера, и четырнадцать преподавателей выдохнули в унисон…

О той, что так прекрасна и светла,Velut maris stella[32]…

Бенджамин Бриттен, «Гимн Деве Марии»[33]. Эхо дивных голосов разлилось под роскошным куполом и обрушилось на россыпь зимних туристов и немногочисленных студентов, сидевших перед алтарем прямо во влажной верхней одежде. Для меня Бриттен – композитор, действующий как бы наудачу: иногда он излишне многословен и кажется даже нудным, но иногда, словно набравшись сил после плотной трапезы, он словно привязывает твою дрожащую, корчащуюся душу к мачте и хлещет ее своими яростными возвышенными звуками…

Светлей, чем свет дневной,Parens et puella[34]…

Когда выдавалась свободная минута, я размышлял, какую музыку хотел бы слушать, лежа на смертном одре в окружении целой стаи взволнованных сиделок. И ничего более ликующего, чем «Гимн Деве Марии», мне в голову не приходило; меня, впрочем, беспокоило одно: когда придет это великое мгновение, диджей Бессознательное снова включит в моей голове это дурацкое «Gimme! Gimme! Gimme!» (из «A Man after Midnight»)[35], и тут уж у меня точно не будет возможности исправиться и послушать нечто более торжественное. Мир, заткнись, ибо звучит один из самых великолепных музыкальных оргазмов:

Со слезами взываю я к Тебе, не оставь меня,Богородица, моли за меня Сына своего…

У меня даже волосы на затылке зашевелились словно от сквозняка. А может, кто-то и впрямь на них подул? Например, она, та дама, что сидит через проход от меня? Вообще-то, ее там только что не было… Тоже глаза закрыла и словно пьет музыку, как и я. На мой взгляд, ей было сильно за тридцать… волосы – цвета ванили, кожа – цвета сливок, а губы – как божоле; скулы высокие и такие острые, что можно обрезаться. Ее гибкая фигура отчасти была скрыта теплым темно-синим пальто. Кто она? Покинувшая сцену русская оперная певица-иммигрантка, ожидающая своего спутника? Разве угадаешь – это же Кембридж! Но внешность у нее на редкость аристократическая…

Tam pia[36],Что я могу прийти к тебе…Мария…

Пусть она останется после того, как хор строем удалится. Пусть повернется к молодому человеку, сидящему через проход, и шепнет: «Разве не было это дыханием Рая?» Пусть мы с ней обсудим симфонические интерлюдии к «Питеру Граймсу» и «9 симфонию» Брукнера[37]. Пусть мы избежим разговоров о ее семейных проблемах, пока будем пить кофе в «County Hotel». Пусть кофе превратится в форель и красное вино, и к черту мою последнюю кружку пива в Михайловом триместре[38] с ребятами из «Берид Бишоп». Пусть мы с ней поднимемся по застеленной ковром лестнице в уютную квартирку, где мы с матерью Фицсиммонса резвились в течение всей «недели первокурсников». Ф-фу! Мой Кракен[39], кажется, пробудился в трусах. Все-таки я – молодой мужчина двадцати одного года от роду, и уже минимум десять дней прошло с тех пор, как я в последний раз ложился в постель с женщиной, так чего же вы от меня хотите? Только меня вряд ли удовлетворит всего лишь наблюдение за красивой женщиной. Ого! Ну-ну-ну! Похоже, и она исподтишка за мной наблюдает. Я сделал вид, что рассматриваю «Поклонение волхвов» Рубенса, висевшее над алтарем, и стал ждать, когда она сделает первый шаг.

вернуться

29

«О, горький запах моей мирры…» – первая строка рождественского гимна «Мы – три царя Востока» (We Three Kings), слова и музыка преподобного Джона Генри Хопкинса (1857).

вернуться

30

Персонажи эпопеи Дж. Р. Р. Толкина «Властелин колец».

вернуться

31

King’s College, Королевский колледж – один из крупных колледжей Кембриджского университета, известный своей церковной капеллой, выдающимся памятником архитектуры. Основан в 1441 году.

вернуться

32

Как морская звезда (лат.).

вернуться

33

Бенджамин Бриттен (1913–1976) – английский композитор, пианист, дирижер. Возродил английский музыкальный театр. Стиль Бриттена связан с национальными музыкальными традициями XVI–XVII веков. «Гимн Деве Марии» написан им на стихи анонимного английского поэта (ок. 1300).

вернуться

34

Мать и Дева (лат.).

вернуться

35

Хит группы «Abba» (1979).

вернуться

36

Столь милосердная (лат.).

вернуться

37

Антон Брукнер (1824–1896) – австрийский композитор, один из ведущих симфонистов (11 симфоний), испытал значительное влияние И. С. Баха, прославился как органист-импровизатор. «Питер Граймс» (1945) – опера Брукнера.

вернуться

38

Осенний триместр в некоторых школах, колледжах и университетах, начинающийся в сентябре-октябре.

вернуться

39

Легендарное морское чудовище, вызывающее огромные водовороты близ берегов Норвегии.