Город посреди леса (рукописи, найденные в развалинах) (СИ) - Аредова Дарья Владимировна - Страница 106

— А говорили, тварей нет, – укоризненно сказала Алиса, наблюдая, как установка отправляет колпака в неизвестное место неизвестной нам эпохи. Он растаял желтой вспышкой.

— Нет, – подтвердил Гич. – Он не наш.

— Он из Нави, – пояснила Маша. Вид у нее был какой-то озабоченный. – Случайно забежал. Так часто случается. Но он уже дома.

— Нам тоже надо домой, – грустно вздохнула Алиса.

— Ага, – согласилась я. – Вот, правда, совсем не хочется.

— Понимаю. И мне не хочется, – сказал Гич.

Гитара у него в руках снова переливалась странной, будто тоскливой, мелодией.

Дэннер

Я споткнулся в темноте, – фонарик светил совсем слабо, должно быть, разрядились аккумуляторы, – и позвал девчонку, перегнувшись через перила:

— Ты там живая, Лесли?

— Я здесь, – донеслось через пролет раздраженное. Лично я не чувствовал здесь никаких Алис, но теперь приходилось еще и идти за Лесли – как тогда, в коллекторе. Я невольно усмехнулся и подумал, что не стоит повторять опыт, отпуская ее одну в темные коридоры. Вряд ли здесь есть свои охотники – но вот плита на нее свалиться очень даже может, поэтому я ускорил шаг.

Лестница привела нас в узкий и длинный коридор, по которому мы шли несколько минут, придерживаясь за склизкие от микрофлоры стены. Здесь было сыро и холодно, казалось, промозглая атмосфера подвала всасывается в плоть, и останется с тобой навсегда. Неприятное ощущение.

Шаги впереди стихли, а фонарь мигнул напоследок и погас. Оборотнем я еще не успел стать, и зрение оставалось человеческим – мне требовался свет. Лесли возилась впереди, в темноте. Холод сковал руки. Мне сделалось как-то не по себе.

— Куда мы идем? – В общем, мог бы и не спрашивать. Я прислушался к собственным ощущениям – но их словно выключили. Где-то на грани сознания шевелилась смутная тревога – и ничего более. Как будто мы в городе, в безопасности, а не в заброшенном подвале.

— Увидишь, – отозвалась Лесли. Пару секунд спустя впереди тяжело заскрипела дверь. Звук шагов – и вспыхнул свет.

Я невольно закрылся рукавом, успев уловить сладковато-прелый могильный запах, словно оказался в склепе. Хорошо еще, я не обрел пока что волчий нюх – меня бы немедленно замутило.

Наконец, глаза привыкли к тусклому электрическому свету, и я получил возможность оглядеться по сторонам.

В общем, я почти угадал, разве что, ошибся в нюансах.

Это был не склеп, а морг. Просторное помещение, заставленное столами в несколько рядов. На столах лежали накрытые простынями тела. Я подошел к ближайшему столу и, не удержавшись, приподнял ветхую ткань. Она была немного скользкая, как полиэтилен.

— О-ох… – вырвалось из груди. Хотелось немедленно закрыть покойника обратно и больше этого не видеть, но рука будто онемела, а некий противный голосок внутри настойчиво требовал, напротив, скинуть простыню и разглядеть тело в подробностях. Самое обидное, что голосок-то и победил в итоге, и я, стиснув зубы, потянул простыню вниз, открывая труп до пояса.

Верно, очертания тела изначально показались мне какими-то странными – и теперь сделалось ясно, почему. По сути, оно было покрыто нарывами размером с тарелку, кое-где лопнувшими застывшей зеленовато-синей массой. Что касается лица, то черты уже было не различить за опухолями да сетью вздувшихся жил.

Я накинул простыню обратно, и только тут заметил бирку на запястье покойника. Бирка была сделана из того же материала, что и страницы храмовых книг, и время ей ничуть не повредило, а вот шнурок, которым она была привязана, давно уже истлел. Не было бы здесь так холодно – и тело бы не сохранилось. Я стер пальцами пыль.

«Укусы массурийских ос. Рамильянов Григорий Павлович, 48 лет.»

Далее шли цифры – по-видимому, время смерти.

— Ничего себе… осы… – пробормотал я, осторожно положив бирку обратно на стол.

— Ты идешь, или нет? – окликнула Лесли. Я кинулся догонять. Шаги отдавались гулким эхом.

Я заметил, что некоторые столы сдвинуты, а скомканные простыни валяются рядом, словно кто-то унес трупы. Зачем и куда, интересно?..

Все же, я немного отстал от Лесли, чтобы исследовать еще один труп. Мне была интересна причина смерти, но на этот раз не повезло – у выбранного мною покойника только плоть сползла с костей. Обыкновенный растворитель, я такие трупы раз в неделю стабильно на улицах города нахожу. Посочувствовав бедняге, я вслед за Лесли вошел в маленькую дверь в конце зала.

Может быть, мне стоило на секундочку задуматься и в итоге сообразить, что последнее место на этом свете, куда бы отправилась пугливая Алиса – это заброшенный морг с изуродованными неизвестными тварями телами. Может быть, я мог и хорошенько приглядеться к Лесли вместо того, чтобы пялиться на стены да считать ворон. Может быть, может быть, да если бы, да кабы, ага. Если бы хотя бы одна из сиих умных мыслей, – да ладно, ребята, почему бы и нет?.. – пришла в мою пустую башку – вполне вероятно, что идиот под названием я имел бы возможность счастливо избежать очередного идиотского положения, но зачем о несбыточном?.. Потому продолжаю рассказывать, как было на самом деле, и, чур, сильно не ругаться, идет?..

И, да, с прискорбием признаю, что я придурок.

Комната напоминала чем-то операционную, только несколько нетипичную операционную. Начнем хотя бы с того факта, что на столе различались в полутьме прочные дубленые ремни, возрастом явно меньше, чем само помещение. Ремней было несколько: два с одного края, два с другого, и один чуточку подальше от изголовья. Притягивали они свеженький труп, и кровь, успевшая образовать солидную лужу, тяжелыми градинами капала на пол. Так я полагал до тех пор, пока «труп» не вздрогнул, и из груди не вырвался хрип. Лесли остановилась по ту сторону стола, глядя на меня в упор исподлобья. Хирургические инструменты лежали тут же, рядышком, измазанные и заляпанные, а в углу – темной грудой сваленные кое-как тела – не самая радужная картина, должен признаться.

В другое время я бы взъярился от такого, но сейчас никаких эмоций не было, точно их выключили. Я поглядел на недорезанного парня на столе, на инструменты, дальше взгляд скользнул по трупам и остановился на Лесли. Тут-то до меня и дошло, что с девчонкой, черт побери, совсем немножко что-то не так. Комната, впрочем, также не представляла собой образчик адекватности. Лесли шагнула к столу и, ухватив голову несчастного за подбородок, повернула лицом ко мне – я встретил остекленевший от боли взгляд.

— Узнаешь? – спросила она. Я прищурился, но, то ли в комнате было слишком темно, то ли черты исказились, узнать беднягу я не мог, как ни старался.

— Ты видел его неделю назад, в баре.

Я осторожно приблизился и опустился на колено – теперь наши лица были вровень. Привязанный что-то хрипел, но я не мог разобрать слов.

— Ну, это ты напрасно, подруга. Если в баре – то я точно не мог его запомнить.

«Лесли» поморщилась.

— Ты был не настолько пьян, чтобы не помнить. Ладно. – Она взяла худую посиневшую руку и приподняла над столом. Я увидел татуировку на запястье – стилизованное изображение дорожной котомки, из-за которой выступает серый лис. – Теперь твои мозги, наконец, заработают?

— Странник? – Я поднялся. – Сколько их по весне в городе? Я не обязан запоминать каждого в лицо. К тому же, Странники обычно носят бороды и длинные волосы, а этого вы обрили. Да и лица они закрывают шляпами.

— Люди невообразимо глупы, – пробормотала девочка, отвернувшись и выпустив руку Странника. Я вдруг не выдержал, схватил грязный скальпель и полоснул его шею, распоров глотку. Кровь ударила слабым фонтаном, парень задергался. Я отвернулся.

— Зря, – сказала девочка. Какой там, тварь, не девочка. Это я по привычке. – Они сейчас придут.

— Кто – они? – поинтересовался я, на всякий случай, сунув скальпель в карман – хоть какое-то оружие.

— Те, кто резал Странника.

Я принялся ее разглядывать, но иллюзия держалась крепко, и классифицировать тварь возможности не было.