Город посреди леса (рукописи, найденные в развалинах) (СИ) - Аредова Дарья Владимировна - Страница 113

— Ты его знаешь?

— Конечно, – удивилась я. – Мы живем в одном городе.

— Он сказал, городов всего два. Один – то, что осталось от Москвы. И один под землей, бункер.

— Так и есть. Ну, может, за туманом есть еще какие города. Я не знаю. Я думаю, что туман не бесконечный.

Аретейни устроилась на полу рядом с Гичем.

— Так Дэннер-то откуда здесь? – напомнила я. Аретейни задумчиво поправила куртку.

— Он сказал, что его перенес желтый огонек.

— Огонек!.. – вскинулся Сережа. – И много у вас там таких огоньков… переносных?

— Достаточно, – подумав немножко, ответила я. – Они все из института тянутся.

— А как называется институт?.. – Подполковник даже вперед подался, внимательно глядя на мое лицо.

— Сейчас, вспомню…

— ЭНИИМПВП, – неожиданно сказала Алиса. И все замерли.

— Что? – уточнила я. Чего это они?..

— Экспериментальный научно-исследовательский институт мгновенных пространственно-временных перемещений, – очень медленно и четко проговорила Аретейни. – Это он и есть.

— И давно они… огоньки? – Гич, казалось, единственный из всех, сохранял спокойствие. Или очень хорошо притворялся. – Давно они появились?

— Да нет… – опешила я. – Пару дней всего…

— Значит, времени мало. – Гич поднялся.

— Ты чего? – поинтересовался Славик.

— Есть одна мысль.

— Я с тобой! – вскочил аспирант.

— И вы со мной.

— Куда?! – вскинулся Владлен Александрович. – Они же дети, куда вы их?

Гич улыбнулся.

— Мир спасать.

— И меня возьмите. – Аретейни быстро встала.

— Тебе нельзя, оминотэго. – Гич обернулся. – Твое место здесь.

— Я в стороне не останусь. – Аретейни твердо смотрела ему в глаза. Гич вдруг шагнул вперед и что-то прошептал ей на ухо, очень тихо, мы не расслышали. Она вздрогнула и отступила. – Ладно. Только вы… осторожнее там. Хорошо?

— Разумеется. – Гич поманил нас рукой.

— А что ты ей сказал? – поинтересовалась я. Было любопытно. Аретейни ведь очень упрямая, как это он ее уговорил так легко?..

— Это не наше дело, маинганс. Наше дело – совсем другое.

Дэннер

Дымящиеся развалины, пустые дома, брошенные умирать люди – вот и все, что осталось от города, который был для меня единственным домом.

Ласточка включила внешний обзор на въезде в город – мы надеялись найти выживших, и колесили по улицам, пока топливо не кончилось, но так никого и не нашли. Одни только трупы. Свои и чужие, патрульные и гражданские, маленькие кирси и длинные гомвели, старики и дети – война не пощадила никого, родившись под землей и выбравшись на поверхность, как чума. Я не мог всего этого видеть. И не мог отвести взгляд. Бледная Аретейни сидела рядом, стиснув руки, и искусала губы так, что они распухли и покраснели, в широко открытых серых глазах блестели слезы, и хотелось успокоить ее, но тело отказывалось подчиняться, и я не мог пошевелиться, неотрывно глядя на мертвый город.

Этого не может быть. Этого не могло случиться. Этого не должно было случиться… не должно…

Танк медленно полз по тихим улицам, и не было сил отдать команду хотя бы объезжать трупы, да и негде их объезжать. Казалось, это меня давят гусеницы каждый раз, когда Ярополк тяжело наезжал на очередной бугорок, казалось, что слышен сквозь броню влажный хруст костей.

— Взгляните, – равнодушный голос машины вырвал нас из холодного липкого оцепенения, – в том доме горит свет.

Я заставил себя оглянуться – и правда. На втором этаже светилось теплое окно – живой огонек посреди жуткого кладбища.

— Лаэрри. – Губы у меня потрескались, и при разговоре выступила кровь. – Я бы не рискнул.

Аретейни вопросительно поглядела на меня.

— Она не очень-то любит гостей. Скорее всего, просто не откроет. Нет смысла останавливаться.

Но Ласточка затормозила. По-прежнему молча. Подхватила оружие, рюкзак (откуда он только взялся?..), резко дернула рычаг, открывающий люк. Я выбрался следом. Горислав, чуть помедлив, последовал за нами. Нэйси спала в кресле, и будить ее мы не стали – девочка слишком устала, а в танке все равно безопасно. Я только накрыл ее курткой.

— Закрыть люк и ждать, – глухо распорядилась Аретейни. Я впервые за все это время услышал ее голос – и сделалось как-то пусто и холодно. Он казался безжизненным – под стать обстановочке.

— Принято, – послушно отозвался Ярополк. Я прошел несколько шагов, невольно цепляясь за грязную гусеницу танка. Горький дым обжигал горло, пепел мягко ложился на плечи. Как снег. Густой кровавый запах тяжелым одеялом повис в воздухе. Теперь будто бы почти не было различий между городом и лесом – там туман, здесь – пепел. Я невольно переступил кровавый след. Здесь кто-то лежал. Кого-то унесли. Значит – остался жив. Пусть хоть кто-нибудь останется жить… Спокойно, Селиванов, спокойно…

Да где ж тут спокойствия-то взять?!

Ласточка вдруг остановилась и прижалась лбом к шершавому каменному забору, окаймлявшему дом Лаэрри и Этерны.

— Эй… – я коснулся ее плеча, и она выпрямилась и обернулась.

— Нормально. Звоним?

— Здесь нет звонка. – Я открыл небольшую панель рядом с калиткой и набрал код. Щелкнуло, и дверь приоткрылась.

В полной тишине мы прошли вперед по аллее, поднялись на аккуратное крыльцо. Аретейни, взглядом спросив разрешения, нажала на кнопку звонка. А затем – вот уж, чего я никак не ожидал – стальная дверь защелкала замками и – отворилась. Однако вместо Лаэрри мы увидели на пороге тоненькую светловолосую фигурку.

— Лидия?! – удивился я.

— Вернулись! – ахнула она, и, не успели мы опомниться, как оказались в прихожей и – в объятиях. Оба разом. Одной Лидии, как ни странно, на нас двоих хватило. Я и не сразу сообразил, что она плачет…

Алиса

Все молчали.

Наверное, потому что Гич молчал, но он молчал так естественно, что неловкости не возникало. Я подумала, что он из тех людей, которые говорят очень мало и только по делу.

— Гич, а мы уже не вернемся? – спросила я, и он обернулся. Вначале смерил меня взглядом, будто прикидывал, как именно ответить, затем все же отозвался:

— Нет. Уже не вернетесь. Боишься, найра?

— Немножко, – призналась я. Нэйси тоже обернулась на ходу.

— А чего ты боишься?

— Я боюсь, что мир погибнет…

— Не, не погибнет. – Нэйси тряхнула головой, отбрасывая волосы. – Не бойся.

— Нэйси, почему это ты так уверена?

Она мимоходом пожала плечами.

— Потому что у нас все получится.

— Верный настрой, – сказал Гич. – Бери пример, найра.

— Мне б ваш настрой… – пробормотал Славик.

— Я попробую, – вздохнула я.

Когда закончился коридор, мы вышли на площадку с лифтами. Лифтов было штук десять, но мы остановились у крайнего, и Гич нажал кнопку вызова. Я все никак не могла привыкнуть – дома ведь у нас никаких лифтов нет. Двери закрылись так же бесшумно, как и открылись, и зеркальная кабина мягко тронулась вниз. У меня слегка заложило уши, но Гич разъяснил, что это от того, что лифт скоростной – ведь в институте очень много этажей и вверх, и под землю, и это самые обыкновенные перегрузки. Славик скучал, сунул за ухо сигарету. Нэйси удивленно покосилась на зеркало – должно быть, не привыкла видеть себя в нормальной одежде. На ней была спортивного плана голубая кофта без рисунка, джинсы и кроссовки, а сверху обыкновенная куртка-ветровка. Все ее цепи, браслеты, изрезанные рубашки и ошейники отправились на дезинфекцию, и сейчас Нэйси Баррет, наконец, походила на обычную девочку – если не считать замысловатой стрижки. Без железа и уставных сапог, переделанных ею в нечто громоздкое и непонятное, она уже не казалась такой грозной воительницей, какой хотела – и оттого, должно быть, чувствовала себя неловко. Она, как будто, сделалась меньше и мягче.