В плену фиолетовых зеркал - Ефимов Василий - Страница 44

— Я очень вкусный, съешь, не бойся.

— Нет, — Винсент положил плод обратно в кучу рядом с мешком.

Один из чертей опустил голову.

— Делай что говорят!

Винсент не слушал, он уже скрылся в траве. На этот раз его долго никто не останавливал. Он бежал и бежал по оранжевой грязи сквозь чёрные заросли, пока не оказался на том же месте. Черти стояли, держа в руках мешки полные тлегов.

— Это называется эффект ошейника, — пояснил один из чертей, и мотнул головой. Его собратья побросали мешки и схватили Винсента.

— Открой рот, — сказал черт, взяв в руки один тлег.

Грешник не послушал, и тогда ему проткнули когтями живот.

— Мы выпотрошим тебя как рыбу.

Пришлось подчиниться. Лучше съесть тлег, чем вновь испытывать, как над плотью надругаются.

— Вот, хорошо, съешь второй.

Черная гадость на вкус оказалась великолепна. Через минуту все вокруг поплыло. Ничего не хотелось, стало хорошо. В голове пели голоса, казалось, что тело куда-то улетает. Ничего не нужно, кроме приятного забвения. Только бы так было всегда! Это лучшее, что есть на свете.

Вдруг счастье оборвалось.

Винсент очнулся лёжа в грязи возле пещеры, откуда таскали зловоны. Болели колотые раны в животе. Голова раскалывалась, как после сильного похмелья. Он встал и тут же получил обжигающий удар огненным хлыстом. На этот раз боль чувствовалась сильнее чем когда либо.

— Пора работать, — сказал демон, и его поглощённые тьмою глаза загорелись.

В это мгновение словно тисками зажало сердце, но вскоре взгляд беса погас, и боль пропала. Винсент присоединился к другим грешникам.

Чем глубже люди спускались в пещеру, тем становилось жарче. Там было довольно светло, живые двигающиеся стены светились сильнее, чем оранжевая грязь. Пещера оканчивалась круглым тупиком, в потолке которого находилось что-то мерзкое и живое, отдалённо напоминающее коровье вымя. Оно время от времени (производя высокий утробный звук) выплёвывало что-то похожее на перекормленных личинок. При этом выделялась чудовищная вонь. За всем процессом работы следили демоны, а черти носились из стороны в сторону для забавы, иногда сшибая и калеча грешников. Тех, кто выходил из цепочки колонны или просто останавливался, награждали ударом хлыста или простым избиением до полусмерти или ещё каким-нибудь замечательным наказанием, поэтому все старались идти ровно друг за другом. Каждый подбирал по зловону и шел наверх. Частенько, сваливаясь с омерзительного потолка пещеры, эти вонючие мерзкие полуживые предметы падали на людей, ломая им кости.

Винсент поднял личинку, взвалил на правое плечо, а левой рукой стал придерживать. Ноша оказалась довольно тяжелой, почти непосильной. Ступая по грязи вместе с другими, он выбрался наверх и бросил зловон в огромную кучу. Так, словно по конвейеру прошел весь день. Всё это время Винсент думал о том, как выбраться из преисподней и как достать ещё этих замечательных тлегов. Второе почему-то казалось не менее важным.

Люди лежали в грязи, полностью выбившись из сил, как загнанные лошади. Подошло время для сна. И было всё равно где спать, лишь бы только отдохнуть.

Подул влажный горячий ветер, начал моросить дождь. Хорошо хоть грязь была мягкой и тёплой, пусть даже там что-то постоянно двигалось и время от времени кусалось.

Винсент чувствовал, как болят ожоги, полученные за весь рабочий день и раны в животе проделанные чертями, в них что-то попыталось залезть, но он взял это (скользкое и противное) изможденной рукой и отбросил в сторону.

— Главное, побольше мучиться и не есть тлегов, чтобы стать игроком, — тяжело и вяло произнес кто-то из лежащих рядом людей. — Лучше играть, чем таскать эти зловоны или умирать в муках время от времени.

— Что за игра?

— Называется «птичий марафон».

— Каковы правила?

— Не знаю, я ещё не играл, но слышал, чтобы попасть туда, помимо стандартных мучений нужно два года прожить в городе гильотин.

— Что такое город гильотин?

Ответа не последовало, собеседник заснул. Вскоре сам Винсент постепенно погрузился в сон. К ранам что-то присосалось, начало залезать внутрь, но это не имело значения.

«Зловоны, они повсюду, как и деревья, на которых растут тлеги. Прекрасные тлеги. Но как до них добраться? Никак! Слишком скользкий ствол. Тлеги, прекрасные тлеги! Черные плоды на деревьях зашевелились и хором начали говорить:

— Съешь, съешь, съешь, съешь, съешь нас!

Тлеги упали на землю, раздался громкий звук похожий на скрип ржавой калитки…»

Какой-то демон трубил в рог. Винсент проснулся. Все его раны и мышцы болели хуже, чем вчера. В раздутом животе что-то бурлило и двигалось, наверное, какая-то гадость поселилась там. Он встал и тут же получил удар хлыстом.

— Вижу тебе плохо, — заметил демон, — будешь работать или ты готов умереть?

— Буду работать. — Винсент присоединился к колонне людей идущих в пещеру за зловонами. Тело с трудом двигалось, чувствовалась утомленность, живот раздувало всё сильнее, из ран и ожогов сочилась кровь с лимфой. Пройдя три круга и принеся три зловона, он упал и не смог больше двигаться и тогда один из демонов медленно сжёг его. Возродившись, Винсент продолжил работу после пяти ударов хлыстом. Изнывая от жажды, голода, усталости и жары он вновь спал в грязи под открытым небом. Так прошло два дня и тело вновь износилось. Вокруг многие грешники, добровольно соглашались на мучительную смерть, чтобы обрести новое тело и начать круг сначала. Их сжигали, потрошили, обгладывали, гноили в болоте. Винсент зарабатывал право на игру, и поэтому всегда терпел до последнего, умирая «своей смертью». Что-то подсказывало ему, что это правильный путь. Не зря о «птичьем марафоне» все болтают. Может там удастся что-то узнать, получить возможность выбраться отсюда?

Иногда люди друг друга убивали и калечили, срывая своё зло. Это очень поощрялось демонами, поэтому временами зачинщиков беспредела награждали тлегами, правда в большинстве случаев они оставались без награды, но вероятность получить ее всё же была. Когда поступали новенькие, толпа разрывала их на куски, и с удовольствием съедала[12]. Только Винсент и несколько других грешников (которые также как и он обладали атлетическим сложением) не ели людей.

Так тянулись долгие дни недели и месяцы бесконечных мучений смертей и воскрешений. Наступил сезон насекомых. С болот поднялись тучи мух (каждая размером с яблоко).

— Теперь вам будет веселей работать, — приговаривали демоны, а черти смеялись.

Мухи появлялись под вечер, когда сил оставалось только на то чтобы лежать. Эти кровососущие насекомые облепляли людей, прогрызали в коже дырочки, пили кровь, затем откладывали яйца, чтобы личинкам до утра было чем поживиться.

«Ничего лучше не ломает дух, чем страдания плоти», — эту популярную (в здешних местах) поговорку Винсент услышал от кого-то. Одно было хорошо — после мучительной смерти каждый раз обретаешь новое здоровое тело, чтобы пройти всё сначала.

Многие наутро просили о смерти, потому что не могли работать, когда под кожей и в мышцах пируют личинки. Винсент терпел и умирал, не прося помощи демонов. Он зарабатывал право на участие в игре.

Периодически что-то большое прилетало и забирало с собой гигантские кучи зловонов, унося тяжелую ношу в неизвестном направлении.

— Куда крылатое чудовище уносит наши зловоны? — спросил Винсент, лёжа в грязи, однажды вечером, когда все собирались спать.

— На игру, — ответил кто-то.

С каждой новой неделей с каждым месяцем, Винсент всё чаще слышал о «птичьем марафоне» и о том, сколько тлегов можно там заработать. Ему ещё сильнее захотелось попасть на игру. Её постоянная реклама уже пробила всю голову.

Однажды утром демон хлыстал Винсента до полусмерти, пока это ему не надоело.

— Ты заслужил отраду. Не хочешь тлегов? Они сейчас хорошие пошли.

Винсент вспомнил, как за страдания людей награждали тлегами, как они жадно их ели и как сильно он им завидовал.

12

Кроме этого (не считая редкой награды в виде тлегов), есть было нечего, а в аду человеческая плоть обладала отменным вкусом.