В плену фиолетовых зеркал - Ефимов Василий - Страница 51

Винсент почувствовал, что сердце перестало жечь, парализация частично прошла. Он встал на ноги и слегка шатаясь, подошёл к матке, ступая по горячей утрамбованной влажной земле.

— Ты и твои защитники переполнены до полусмерти. Это твоя плата, в обмен на которую ты хочешь узнать, как попасть к сатане?

— Да. Я готов выполнить твои условия.

— Хорошо, приходи и приводи тех двоих ежедневно в том же, как сейчас, состоянии. Возможно, я скажу тебе, когда-нибудь.

— Что если ты умрёшь, что если стадо затопчет твой муравейник?

— Не повезёт тебе.

— Только мне?

— Подойди ближе и встань на колени, чтобы я могла, как следует видеть твои глаза.

Винсент сделал, как ему сказали. Матка смотрела на него светящимся взглядом, который здесь в полумраке казался немного жутковатым, несмотря на то, что она отдалённо чем-то напоминала человека.

— То, что ты сделал мало, готов доплатить болью? — спросила матка ласковым шёпотом. Этот голос напомнил Винсенту о пребывании в болоте.

— Да.

— Пододвинься ближе, чтобы я могла дотронуться до твоей головы. Вот так, хорошо.

Матка прислонила к его голове свои горячие трехпалые ладони рук и сняла ему полчерепа как крышку, открыв мозг. Полилась кровь. Винсент не потерял сознания, а лишь ощутил леденящий холод в голове, будто её намочили и стали обдувать морозным ветром. Бросив на землю кусок черепа, матка положила ладонь своей руки на открытый мозг. Три мерзких пальца удлинились и проникли между костяной оболочкой и серым веществом. Винсент ослеп. Что-то вынуло его из удобного тёплого места, из его дома данного от рождения, из его скафандра, из тела, которое он еще мгновение назад мог контролировать. Матка вырвала мозг быстро и аккуратно, не повредив. Тело Винсента упало на землю как тряпка. Сердце издало два последних импульса и выплеснуло наружу через пустую голову ещё пол литра крови. Немного позже муравьи-ящеры подобрали его, расчленили и покидали на корм детёнышам.

Матка держала в руке мозг, в котором кроме темноты пока ещё живы были мысли. Её крупная треугольная рогатая голова раскрылась. Внутри находились двигающиеся отростки с присосками на концах. Матка положила себе в голову центральное звено нервной системы Винсента. К мозгу грешника приросли кровеносные сосуды и нервные стволы-проводники. Кровь была не человеческой, но для мозга оказалась подходящей. Голова матки закрылась.

Посреди болезненной тьмы возник свет.

Винсент сидел в круглой белой ванне полной тёплой желто-белой вязкой жидкости с запахом кислых яблок. Ему было хорошо и спокойно. Бурая дымовая завеса, скрывала за собой всё окружающее пространство. На другом конце ванны появилась девушка похожая на ту, которую демоны называли анкетой.

— Тебе уютно? — спросила она.

— Да, тепло и спокойно. Где я?

— Внутри меня, а твоё тело пошло на корм.

— Я всё ещё в муравейнике?

— Да.

— Почему у тебя человеческий облик?

— Потому что так удобней войти с тобой в полный контакт.

— У тебя есть имя?

— Зови меня Миронт.

Винсент утонул в ванне вместе с собеседницей.

Он погрузился в тёплую темноту, растворился в ней и спустя мгновение понесся куда-то над красной землей мимо полей чёрной травы, рощ металлических деревьев, пустынных участков и горных хребтов. Полёт прекратился в центре над стартовой платформой. Винсент начал подниматься всё выше и выше. Он не видел своего тела, не ощущал его, он был чем-то вроде ветра.

— Смотри, — сказала Миронт, — Весь ад состоит из таких треугольников.

Винсент видел внизу кусок земли, который окружала тьма. Рядом с ним были другие, и некоторые из них тонули. Равносторонний красный треугольник, местами поросший черными пятнами (среди которых изредка островками и точками пробивался металлический блеск), местами пустынный, местами холмистый. То место где производилась добыча зловонов, город гильотин и поле игры (занимающее большее пространство на острове) ограничивались друг от друга горными хребтами (неразрывные каменные треугольные границы заключённые одна в другой). Беговые дорожки виднелись, словно начерченные линии, которые соединялись в одной общей точке: стартовой платформе. Они обрывались, не доходя до горных хребтов ограничивающих поле игры. Весь ландшафт по мере удаления от центра изменялся в трёхсторонней симметрии.

— Почему некоторые ипплесты тонут?

— Закон баланса.

— Закон баланса?

— Да. Когда океану-мраку не хватает энергии, на поверхность всплывает необходимое количество ипплестов для её производства. Если энергия в избытке, то треугольники тонут.

— Почему ты рассказываешь и показываешь мне всё это?

— Потому что ты думаешь, что полученные сведения позволят многое понять. Но здесь всё куда проще, чем ты себе представляешь.

— Откуда такая благосклонность?

— Это моя работа.

— Раз в несколько лет давать абстрактные инструкции?

— Да.

— Я хочу изменить свой сценарий! Почему здесь нет правил, которые нельзя нарушать? Что мне сделать, чтобы Сатана обратил на меня внимание?

— Просто играй.

— И всё?

— Да.

— И других путей, кроме как плыть по течению, нет?

— Нет.

— Такого не может быть.

— Может, это же ад. Где бы ты ни был, что бы ты не делал, о чём бы ни думал, к чему бы ни стремился, всё бесполезно. Вечное рабство и полное безвластие.

— Сырьевой элемент, который шлифуют независимо от его желаний. Ужин для капризного гурмана в дорогом ресторане! Еда! Чёртова еда! Или кто я? Строительное сырьё, как говорил Горнер? А может быть я просто ничтожный раб, дух которого постепенно ломают, чтобы он однажды сказал: «Да, я рождён быть рабом, это моя судьба»?! Уж не знаю, что лучше!?

— Восхитительная самооценка. Твоё сознание изменяется, поздравляю.

Винсент не ответил, но ему хотелось закричать от гнева. Если бы он мог, то сам бы стал адом и с наслаждением чувствовал, как все в нём мучаются.

— Сдержанный гнев это хорошо, особенно когда он смешан с отчаянием. Чем сильнее, тем лучше.

— Приятного аппетита.

На мгновение возникла полная тьма.

Винсент оказался на стартовой платформе. Цветок был раскрыт. Царила тишина.

— В один прекрасный день, когда птиц не окажется на гнёздах, вы втроём перенасытитесь как сегодня, потом ты накормишь свой рюкзак. Ему сполна хватит и трёх яиц. Только в него нужно класть надтреснутые яйца. Он должен узнать, что ему можно их есть. Когда рюкзак созреет и полакомится тобой, защитники должны донести его к цветку, чтобы тот проглотил его.

— Я попаду внутрь ипплеста?

— Да.

— Что там?

— Увидишь. Возможно, ты даже захочешь там остаться.

— Останусь, если мне понравится. А что будет с Тэроном и Хольфом.

— Они тоже туда попадут, вместе с тобой.

На мгновение воцарилось молчание.

— Миронт?

— Что?

— Если над головой вместо неба дно океана-мрака второго уровня, то, как объяснить плывущие по нему облака, тусклое солнце, смену дня и ночи?

— Плывущие облака это отходы от переработки энергии, получаемой от ипплестов. Они выбрасываются, время от времени.

— Проще говоря, экскременты.

— Да, если угодно.

— А что же тогда выступает в роли солнца?

— То, откуда эти отходы выбрасываются.

— Здорово, а почему оно светиться?

— Заряженные частицы психокинетической плазмы, плюс некоторые радиоактивные соединения в большой концентрации и всё такое. Я в этом не очень разбираюсь.

— А день и ночь?

— Все тёмные сферы, из которых состоит ад, вращаются вокруг своей оси. Точнее сказать вокруг одной общей оси, которая пронизывает их насквозь. Они вращаются в противоположных направлениях относительно друг друга.

— Почему ночью небо заливается красным светом?

— Продукты распада отбросов растворяются в воздухе и реагируют с газами выделяемыми почвой.

— А кислотный дождь, который идёт раз в два месяца?