В плену фиолетовых зеркал - Ефимов Василий - Страница 60

— Я сказал, что всё улажу, хотя ты не стоишь этого.

— Другого способа нет?

— Нет. Если ты откажешься, то увидишь, как твои дети-полудурки дохнут у тебя на глазах, и узнаешь, что головорезы Джорджа на самом деле ангелы.

Дональд взялся за голову и поник.

— Подонок! — проговорил он сквозь зубы, снова поник, а потом назвал адрес.

Джентльмен рассмеялся, и все вокруг запылало огнём.

Собеседники оказались в каком-то белом и чистом офисе. У джентльмена выросли рога. Дональду полегчало, а потом он почувствовал, что его тело становится прежним сильным и красивым.

— Ты уверен, что не хочешь кофе, Винсент?

— Выпью чашечку, — согласился он, почувствовав, как улучшается настроение.

— Меня зовут Тролас, — сказал демон.

— Приятно познакомится мистер «отчаяние».

— Ты ещё помнишь «соит»?

— Совсем немного, только пару слов. Теперь в моей крови нет «огненной стали».

Демон щёлкнул пальцами. Дверь открылась и вошла симпатичная девушка с подносом в руке. Она поставила на стол две чашки кофе и удалилась.

— Сейчас он придёт, — известил демон, сделав глоток.

— Президент компании, под названием «Ад»?

— Ему больше нравится название «преисподняя».

Мгновение продлилось молчание.

— Что это было?

— Ты про Дональда?

— Да.

— Первый верхний уровень. Ты прибыл сюда с третьего, когда один ипплест ликвидировался. Я тебя вытащил из пространственной тьмы и доставил сюда, по просьбе президента. Он почему-то решил, что тебе не помешало бы познакомиться с первым уровнем.

— Это самый лёгкий уровень?

— Да, здесь не ставят клеймо, и жизнь тут похожа на ту, что в стандартной модели классического проекта «Земля», только здесь больше болезней больше стихийных бедствий, преступлений, террора, войн. Здесь время от времени происходит конец света.

Дверь открылась. Вошёл президент.

Огненная вспышка.

Винсент, Тролас и Президент Преисподней, оказались за белым столиком у открытого бассейна, под ласково греющим солнцем. Мимо ходили люди в купальниках и плавках. Одни ныряли в бассейн, другие спокойно плавали, третьи лежали и загорали на солнце.

— Вот мы и встретились снова Лютор, — приветствовал Дьявол, — Ничего, если я буду называть тебя так?

— Нет, пожалуйста.

— Это твоё имя мне нравится больше всего.

— Как угодно.

Президент Преисподней повернулся к Троласу.

— Можешь идти у тебя много дел.

Демон исчез, растворившись дымом.

— Как насчет искупаться? — предложил президент.

— Пойдём, — согласился Винсент.

Оба погрузились в бассейн. Пока они плавали, какой-то маньяк с пистолетом перестрелял половину купающихся, а потом сам застрелился. Слышались крики и визг. По воде начал расползаться красный цвет.

Лютор и Дьявол вылезли из бассейна и расположились на белых раскладных креслах, чтобы позагорать.

— Если самоубийство считается большим грехом, то почему я попал только на третий уровень? — поинтересовался Винсент.

— У тебя были оправдывающие факторы.

— Оправдывающие факторы?

— Да. Почему ты мечтаешь покинуть ад?

— Мне здесь как-то не очень нравится.

— Тебе не терпится вернуться к Горнеру, чтобы он снова послал тебя проживать какую-нибудь жизнь, которая, мягко говоря, тебе не по душе?

— Нет. Я не хочу к нему возвращаться.

— Если ты выберешься из ада, то попадаешь только в инкубационный изолятор, других путей нет.

— Я не понимаю, зачем всё это? Где, правда, а где ложь? Я столько всего помню, что мне кажется, будто я поселил в себе сотни миров, которые живут и развиваются во мне, несмотря на то, что в каждом из них я умер. Это ужасно.

— Это нормально. Это структура твоего мира. Если бы ты тогда согласился управлять преисподней, у Горнера не было бы столько проблем.

— Он работает на тебя? Горнер служит Дьяволу?

— Дьявол я только в преисподней.

— В раю ты Бог?

— Ты догадлив.

— А имя у тебя есть?

— Сэто.

— Так значит, всё, что со мной было, нужно тебе?

— Да.

— Всё это для того, чтобы я мог по достоинству оценить рай, ведь всё познаётся в сравнении. Так?

— Да, — ответил Дьявол и сотворил слегка виноватое лицо. — Я чувствую, что ты ненавидишь меня. Но ты ничего не можешь, и от тебя ничего не зависит. Ты слишком хорошо это знаешь. Твоя ненависть не вечна Винсент. Когда ты будешь готов, она сменится любовью ко всему, что я сотворил.

— Что если нет?

— Отсутствие веры убивает душу, поэтому ты должен верить. Только так ты достигнешь Рая.

— Если я не буду верить, меня ждёт смерть. Я правильно понял?

— Да. Настоящая Смерть, и она хуже, чем ад.

Ненадолго воцарилось молчание.

— Так, где же выход отсюда? Мне надоело тут торчать!

— Пойдём.

Они подошли к бассейну. В нём плавала дюжина трупов. На месте бассейна образовалась дыра, открывая собой бесконечный тоннель.

— Выход внизу на шестом уровне в центре огненной струи. Придётся немножко помучиться, чтобы до неё добраться.

— В центре огненной струи?

— Да. Твое клеймо больше не действует, так что спокойно можешь приближаться к огненной струе. Просто прыгнешь в нее, и она унесёт тебя отсюда. Желаю удачи.

— Спасибо за доброту.

— Не стоит благодарности. Зря ты тогда не согласился править преисподней Лютор, тебе бы понравилось.

— Вряд ли, — Винсент прыгнул в пропасть.

Он летел вниз по тоннелю, набирая чудовищную скорость. Он не успевал ничего рассмотреть вокруг, уж слишком быстро всё мелькало.

Винсент упал в воду, разбился об неё и умер. Когда он воскрес, пришлось долго плыть на поверхность, чтобы не погибнуть от удушья. Это была широкая река с быстрым течением и очень горячей водой с едким запахом и мерзким вкусом. Винсент утонул, так и не доплыв до правого берега, усилия оказались тщетными. Он снова воскрес глубоко под водой, и опять выплыл на поверхность. Вдали виднелась огненная струя, бьющая ввысь черного безоблачного бесконечного неба. Винсенту показалось, что она извергается прямо из воды где-то далеко впереди, значит, оставалось только плыть к ней. Он ошибся. Река закончилась водопадом. Он долго летел вниз, прежде чем умер. Воскрес Винсент с полными воздуха лёгкими, очнувшись на тёмном дне. Он оттолкнулся от него и выплыл на поверхность. Это было какое-то гигантское озеро, куда падала вода из реки. К счастью до берега было всего сто метров. Он доплыл, вылез из воды и лёг отдохнуть в грязи, поскольку сильно выдохся. Винсент удивлялся, почему, пока он плавал, к нему ничего не приставало, не пыталось утопить ранить съесть или сделать ещё что-нибудь. Он поднялся на ноги и осмотрелся, Вокруг была кипящая грязь. Изредка валялись огромные камни. Огненная струя находилась впереди, на расстоянии пяти километров. Винсент пошёл к ней, утопая по колено в тёмно-коричневой грязи. Чувствовалось, что кожа по всему телу сильно чешется. Вскоре она стала постепенно слезать, отпадая по кусочкам, словно расплавленная резина. Наверное, он плавал, не воде, а в какой-то кислоте, уж больно резкий у неё запах, и отвратительный вкус. Вскоре Винсент остался совсем без кожи. Все его движения причиняли боль, и даже лёгкий порыв горячего ветра казался огненной волной. Глаза ничего не видели, их залила кровь. Внезапно начался приступ кашля, как при самой тяжёлой степени туберкулёза. Отхаркивались и выплёвывались кусочки легких. К счастью Винсент быстро скончался. Воскрес он на том же месте, лёжа в грязи. Он поднялся и продолжил путь к огненной струе освещающей это ужасное место. Всё тело вскоре покрылось большими гнойниками, выпали зубы, и опять начался ужасный кашель. Так и шёл Винсент, умирая и воскресая. Так и миновал он полпути к огненной струе.

Прицепилась какая-то другая агрессивная болезнь. Его плоть постепенно крошилась, мышечные волокна отрывались по кусочкам. Хорошо было то, что умирать теперь приходилось не так часто. Наконец он увидел огромную массу безногих и безруких людей, гниющих заживо. Заметив Винсента, они начинали кричать, словно он был ходячим проклятьем. Жалкие подобия людей хватались за него немощными руками, пытаясь остановить, словно зная, что он скоро выберется отсюда. Теперь вместо грязи были полусгнившие люди, и он полз по ним к огненной струе. Миновав километр поля из полуживых человеческих тел, Винсент уже преодолел границу, за которую переходить грешникам не позволяло клеймо. Они знали, что выход из преисподней это огненная струя, но добраться до неё не представлялось возможным.