Я люблю… тебя! - Келк Линдси - Страница 10

Но ничего не будет. Ни кольца, ни белого платья, ни гостиницы в Суррее, ни объяснений. Нужно было все-таки с ним поговорить. Узнай я настоящую причину его ухода, может, мы бы сумели договориться. Найти консенсус. И мне удалось бы его вернуть.

Выждав приличное, по моим меркам, время, я вылезла из еще горячей воды и завернулась в полотенце. Мэтью не одобрит обнаженных плеч, но халат у меня в спальне, так что пусть терпит. Я хотела поскорее одеться, взять телефон и прояснить ситуацию. Мэтью и Эмили стояли в гостиной над моим постельным бельем, кучей сваленным на пол.

— Что теперь? — спросила я с неизвестно откуда взявшейся энергией. — Что случилось?

— Ничего. — Эмили в панике подняла глаза. — О, ты гораздо лучше выглядишь! Не хочешь пойти одеться?

— Я отвратительно выгляжу, — сказала я, туже обматывая вокруг себя полотенце. — Что случилось? Саймон звонил, что ли?

— Нет, — ответила подруга. Мэтью сунул что-то в задний карман и спрятался за ее спину. — Одевайся, сходим куда-нибудь поесть. Ты же наверняка есть хочешь!

Лжецы из них были никудышные.

— Что ты сунул в карман? — спросила я Мэтью.

— Ничего, — ответил он тоненьким голосом.

— Так, ладно, давай сюда. — Я протянула руку. — Что бы там ни было, дай это мне.

Мэтью и Эмили посмотрели друг на друга. Сделав большие глаза, Эм с решительным видом затрясла головой, но Мэтью кивнул, прикусил губу и вытащил листок бумаги из заднего кармана.

— Мэтью! — Эм положила руку мне на плечо, удерживая на месте. — Не надо!

— Может, сначала оденешься? — спросил Мэтью, но я проявила невиданную прыть. Пихнув Эмили на диван, я сузила глаза, проверила крепость своего конского хвоста и надежность полотенца и прыгнула на диван, а оттуда — на спину Мэтью. Зафиксировав его локтевым захватом за шею, я принялась выкручивать бумагу из его пальцев, пока он бегал кругами, визжа, как сумасшедшая тетка.

— Уберите ее! — вопил он, мечась по комнате подобно обезглавленной курице.

Эмили раскачивалась на диване, подобрав под себя ноги и закрыв руками лицо. Не знаю, плакала она или смеялась, да меня это и не интересовало. Мне вдруг стало страшно важно заполучить чертову бумажку. Мэтью шел на четвертый круг, когда мне удалось выхватить листок. В этот момент с меня свалилось полотенце. Не думая о том, что по меньшей мере трое соседей видят, как я нагишом катаюсь по гостиной на закорках у здоровенного парня под метр девяносто, я соскользнула на пол и быстро прочитала записку.

Мэтью остановился, дыша слишком тяжело для человека, не вылезающего из спортзала.

— Надо же, Господи Иисусе! — с ужасом прохрипел он, выпучив глаза. Эм, овладев собой, завернула меня в полотенце. А я и забыла о том, что стою голая, — меня волновало только это письмо.

Листок был бледно-голубой, с неровным краем — его вырвали из записной книжки. Естественно, из моей. Кто-то рылся у меня в сумке, выдрал страницу из моей записной книжки и набросал коротенькое послание:

Рейчел!

Извини, но ничего у нас не получится. На этой неделе я уезжаю по работе и в эту квартиру уже не вернусь.

Прости.

Саймон.

Трижды прочитав записку, я подняла глаза на друзей. Мэтью стоял с уязвленным и то же время виноватым видом. Эмили показалась мне непривычно печальной. Я открыла рот, желая что-то сказать, лишь бы разрядить напряжение, но у меня вырвался короткий вздох, похожий на всхлип. И все? Это все, что я заслужила? Листок сминался очень легко, лишь несколько острых уголков покалывали кожу, и, когда я разжала кулак, на ладони оказался крошечный комок, почти ничто. Когда я открыла глаза, он по-прежнему был там — безобидный клочок бумаги, только что разбивший мне сердце.

— Который час? — спросила я.

— Пол-одиннадцатого, — наугад сказал Мэтью.

— Пабы открыты?

— Мы же в Лондоне. — Эм взяла свою сумку. — Здесь всегда найдется работающий бар.

Я кивнула, прижимая к себе полотенце.

— Тогда я сейчас оденусь.

К счастью, долго искать не пришлось — меньше чем через час мы сидели в дальнем углу довольно темного паба на моей же улице. С бутылкой белого вина, стоявшей на столе, в ожидании пафосных рыбных палочек мы решали, как провести день.

— Значит, варианты такие: можно напиться, как следует облить его дерьмом и пойти, шатаясь, домой с кебабом, — загибал пальцы Мэтью. — Или можно напиться, ты разрыдаешься, опозоришься на весь паб, и мы пойдем, шатаясь, домой с кебабом.

— Скажи, что есть еще и третий вариант, — попросила я, вяло расковыривая пальцем дыру на леггинсах. Причина убогости моего наряда — скорость, с которой я одевалась, но большая часть моих вещей либо слишком торжественные, либо уже слегка рваненькие. Никого не интересует, в чем ходит визажистка по съемочной площадке, вот я и привыкла таскать черные леггинсы и белую футболку. Уже пару лет из них не вылезаю. Зато не приходится ломать голову, когда роешься в шкафу в пять утра.

— Третий вариант — напиваемся, планируем тебе новую сказочную жизнь и, шатаясь, идем домой с кебабом.

— Голосовать уже можно? — Эмили помахала рукой. — Я за третий вариант, только хочу предложить вместо кебаба пиццу.

— Нет, кебаб, — отрезал Мэтью. — Я только сегодня могу съесть кебаб, не испытывая ненависти к себе. Калории, поглощенные в течение сорока восьми часов после расставания, сгорают без следа.

— Интересно. А мне что можно себе позволить? — спросила я.

— Господи, да массу всего, — оживилась Эмили. — Тебе полагаются два дня больничного на работе, три поздних звонка мне и Мэтью без возражений с нашей стороны и столько мороженого, сколько влезет. Плюс оргия транжирства по кредитке при условии, что будешь покупать совершенно дурацкие вещи, которые не наденешь минимум полгода. Что еще?

— Тебе позволяется переспать черт-те с кем, лишь бы годился, — добавил Мэтью. — И никогда ему больше не звонить.

— Это я, пожалуй, пропущу, — сказала я, разглядывая секущиеся концы волос. — Я сделала эпиляцию зоны бикини; может, разрешите просто наклеить туда стразы?

— Ох, ну я даже не знаю. — Мэтью включил завибрировавший на столе айфон, быстро провел пальцем по поверхности и несколько секунд смотрел на экран.

— Мы отвлекаем тебя от чего-то важного? — опередила меня с вопросом Эм.

— Вы меня всегда отвлекаете, — ответил он, — но я вас все равно люблю. Однако вернемся к миз Саммерс. У тебя на неделе много работы?

— Понедельник занят. Возможно, фотосессия затянется до вторника, — пожала я плечами. — Реклама трусов. Снова Ана, снова Дэн.

— Ну, тогда ты скоро ступишь на путь выздоровления. — Эм нерешительно пригубила вино. Для спиртного действительно было рановато, даже для Эм, благослови Бог ее стойкость. — И быстро забудешь о похмелье.

— Не могу поверить, что он просто взял и ушел. — Я поставила локти на стол. — Что, это так и бывает? Парни уходят, и все?

— У меня ни с кем настолько не затягивалось, чтобы я могла компетентно ответить на твой вопрос, — призналась Эм. — Я склоняюсь к тому, чтобы не отвечать на звонки и эсэмэс, пока меня не перестанут доставать.

— А я предпочитаю скандал с криками, битьем посуды, желательно дракой и безобразной сценой на людях в три утра, — сказал Мэтью. — Оставлять записку, по мне, гнусно и слишком в стиле натуралов.

— А мне что делать? — Я махнула сразу полбокала, взяв хороший старт. — После вина с кебабами? Как я буду жить одна?

— Ну это же не первое твое расставание — ты знаешь, как выжить.

— Не первое, но бросили меня впервые!

За столом стало тихо. По-моему, на секунду я утратила сочувствие друзей.

— Подумать только, — выдохнул Мэтью, — прежде тебя не бросали!

— Да! И, кстати, — Эм поставила бокал и заправила за уши великолепные рыжие волосы, — сколько времени ты дольше всего оставалась без парня?