Я люблю… тебя! - Келк Линдси - Страница 33

Аукционный зал был почти пуст, лишь несколько праздных гостей разглядывали выставленные картины и фотографии, иногда задерживаясь у лотов, чтобы написать что-то на клочках бумаги и бросить их в конверты, прикрепленные возле каждой работы. Я в восхищении остановилась перед одним черно-белым снимком. Необъятное небо пустыни, затянутое облаками, в левом нижнем углу кто-то опустился на колени, лицо в тени. Один из таких моментов, когда человека застали неожиданно, в миг, когда он был самим собой. Снимок казался откровенным и очень необычным. Согласно ценнику, благотворительный фонд рассчитывал выручить за него пять тысяч фунтов. Неудивительно, что аукцион тихий, подумала я. От подобной цены я бы невольно заорала: «Ничего себе, сколько-сколько?!»

— Нравится?

Я так старалась скрыть шок от цены фотографии, что не заметила, как ко мне подошли. И даже если бы заметила, никакой гарантии, что я узнала бы Дэна в смокинге. Вот это да! Я привыкла видеть его в джинсах и футболках, и преображение было разительным. Угольно-черный пиджак контрастировал со снежнобелой сорочкой, оттенявшей красивый легкий загар, а подчеркнутая официальность костюма спорила с довольно длинными вьющимися каштановыми волосами. Черт, а ведь он совсем не дурен собой! Высокий, широкоплечий, с прекрасными карими глазами.

— Очень, — искренне сказала я. Если что-то и могло отвлечь мое внимание от снимка, так это сам Дэн. Что-то крылатое и трепещущее объявилось у меня под ложечкой. Но это ведь все тот же Дэн; откуда же невидимые бабочки внутри? Нет, скорее уж пчелы-убийцы. — Что ты здесь делаешь?

— И тебе тоже «добрый вечер», — отозвался он. — Занимаюсь благотворительностью. Ты, конечно, с Эмили пришла?

— Да-а. — Я держалась не совсем любезно, но, ей-богу, он застал меня врасплох. — Откуда ты знаешь?

— Просто именно я привлек ее к участию в благотворительных акциях. Познакомил с нужными людьми два года назад, после твоего дня рождения.

Я непонимающе смотрела на него.

— В караоке-баре, — уточнил я.

Это ни о чем мне не говорило.

— Ну помнишь, в Смитфилде?

— А-а-а-а… — Наконец-то у меня в мозгу щелкнуло. Ну и память у него! — Понятно. Фотография очень хорошая.

— Одна из моих любимых. — Он утрированным жестом протянул мне маленькую жесткую программку. Четвертый снимок из серии «Пустыни», Дэниел Фрейзер. Значит, он автор снимка. — Ты же была на той фотосессии, неужели не помнишь?

— Господи, точно! — Я снова повернулась к его работе. Неужели это снял Дэн? — Это в Марокко, что ли? Сколько же лет прошло — четыре, пять?

— Четыре, — кивнул он. — Кстати, прелестно выглядишь. Я тебя не сразу узнал.

— Аналогично. — Я не знала, как с ним держаться. Последний раз мы говорили на повышенных тонах, а я к тому же позволила себе экстремистскую выходку против «Монстр манч». До сих пор стыдно. — Ну что…

— Ну что, — взял меня за руку он, — прогуляемся?

Второй раз за несколько дней я подумала, что меня хотят убить. Пока у меня имелся бойфренд, я неделями жила без подобных страхов. Даже месяцами. Очень надеюсь, что это временная проблема, а не свойство одиночества. Мы вышли из галереи в молчании, поднялись по винтовой лестнице и оказались на большом балконе, с которого открывался весь бальный зал. Ну и пускай нас увидят. Я сразу заметила Эмили в ее алом платье. Я очень гордилась подругой. Она выглядела на редкость счастливой и буквально сияла.

— А сюда можно подниматься? — спросила я, озираясь в тревоге. Я патологически не люблю нарываться на неприятности, а на балконе было совершенно темно, свет шел только с танцпола внизу. Здесь явно запрещено находиться.

— А тебе вообще можно здесь находиться? — спросил Дэн. К счастью, я угадала улыбку в его словах. — Что-то не помню твоего имени в списке гостей.

— Я с Эмили, — напомнила я. — Числюсь в списке под моим вторым именем — «Со Спутником».

— Значит, ты готова прикинуться лесбиянкой, чтобы пройти на вечеринку, но тебе в лом остаться и закончить работу?

Я приняла маленькую колкость как знак того, что Дэн уже не сердится.

— Знаешь, хочу извиниться за понедельник. — Глубокий вздох, искреннее сожаление, робкая просьба взять меня в Сидней, поход в бар и бокал шампанского. Ты можешь это, Саммерс. — Я потеряла самообладание. Она открыла рот, и у меня перед глазами возникла красная пелена.

— Я так и понял. — Дэн взял мою прядку и стал накручивать ее на пальцы до самых корней. Когда прядка снова упала мне на шею, дрожь пробежала по спине до копчика и обратно до затылка. — Это огненные волосы привели к безумию или безумие заставило выкрасить волосы?

— К волосам привел список. — Мысленно я с размаху дала себе оплеуху. От Дэна Фрейзера у меня не бегут мурашки. Дэн Фрейзер вызывает сладостную дрожь у моделей и тупых коров, а я к ним не отношусь. Или так мне кажется. — Как ты, наверное, понял, меня нельзя оставлять одну, поэтому, чтобы как-то отвлечь, Эм и Мэтью составили для меня обязательный для выполнения план. Господи, как глупо это звучит…

Дэн повернулся спиной к перилам, изогнул бровь в лучших традициях Роджера Мура и смерил меня взглядом. Бровь отлично сочеталась со смокингом.

— Ну, список дел, которые помогут мне справиться с участью одиночки, — пояснила я, не сумев вовремя замолчать. Вот, оказывается, в чем секрет успеха Джеймса Бонда у женщин, — в смокинге.

— Объясни понятнее.

Прекрасно. Я позволю ему пять минут побрызгать кипятком, после чего он согласится взять меня на сиднейский заказ. Сидней стоит обедни. А ценность собственного достоинства в любом случае завышена.

— Видишь ли, я никогда не оставалась одна. — Говоря, я рассматривала свой наспех сделанный маникюр, борясь с желанием начать ковырять лак. — Не представляла, что делать, когда Саймон, ну… бросил меня. — Эти слова дались мне неожиданно трудно. — У меня привычка составлять списки дел, вот так и родился список дел одинокой девушки.

— И что входит в этот волшебный список? — поинтересовался Дэн. Хорошо хоть, не захохотал во все горло. — Кроме увольнения и радикальной смены масти?

— Увольнения там вообще не было. — Я вынула список из крохотной, расшитой бусинками вечерней сумочки. Кто бы мог подумать, что сегодня вечером мне понадобился список, но невроз проявился вновь — мне просто требовалось повсюду таскать салфетку с собой. Это была моя очень маленькая, очень ненадежная, очень хлипкая соломинка. — Вот, новый имидж, занятия спортом, прыжок с тарзанки или что-то подобное, татуировка, кавалер для свадьбы отца, покупка чего-нибудь неприлично дорогого только для себя, письмо бывшему бойфренду, поиск первой любви и нарушение закона.

Взяв из моей руки салфетку, Дэн изучал ее несколько секунд. Несколько очень долгих секунд, на протяжении которых мое сердце почти не билось. Затем протянул список обратно.

— И ты действительно прыгнешь с тарзанки? — с недоверием спросил он.

«Или умру».

— Или совершу что-нибудь аналогичное.

Я затолкала салфетку в сумочку, подняла глаза на Бонда и приготовилась клянчить.

— Знаешь, Вероника сказала, ты едешь в Сидней.

— Да, в следующие выходные. У тебя с Саймоном действительно все кончено? Список — это не просто чтобы время заполнить, пока вы не съедетесь снова? — Дэн смотрел прямо перед собой, в темноту балкона.

— Действительно все кончено, — подтвердила я. Воспоминания о том, что меня бросили, не способствовали моим намерениям держаться с Дэном полюбезнее. — Спасибо, что уточнил.

— Но ты же не бываешь одна, — тихо произнес он. — Я знаю тебя шесть лет, у тебя всегда кто-то был.

Дэн оставался в тени, и я не могла увидеть выражения лица, не уставившись на него в упор, что я и сделала.

— Все когда-то случается в первый раз, — ответила я. — Вот ты — профессиональный холостяк. Посоветуй, что надо делать, чтобы выжить в одиночестве?

— Не быть одному, — мгновенно ответил он.

Упс.

— И все же я какое-то время поживу одна. — Сейчас мне было в миллион раз неуютнее, чем в баре с Эшером. — Наберусь опыта.