Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 42

Хашмат пришел за своей матерью и теперь сидел молча, опустив голову, ожидая, когда она кончит разговор. В этот дом он заходил редко: они были не такие уж близкие родственники. Не раз его мать сватала Султану, но Разия Бегум всегда отказывала им.

Немного погодя Каниз вместе с сыном ушли. Разия Бегум задумалась. Да, она уже решила судьбу дочери, но успокоения ей это не принесло. Каниз — вспыльчивая женщина с неровным характером. Со старшей невесткой они ссорятся чуть не ежедневно.

Погруженная в эти мысли, Разия Бегум даже не заметила, как в комнату вошла Султана с пиалой горячего молока.

—      Как ты теперь себя чувствуешь, мама?—спросила она.

—      Кажется, мой час пробил,— с горечью ответила Разия Бегум.

—      Бога ради, мама, не говори так! Ведь у нас никого нет, кроме тебя.

—      Да, доченька, я тоже думаю о том, что с тобой будет после моей смерти. Анну — мальчик, больше всего меня беспокоит твоя судьба,— она тяжело вздохнула и, подняв глаза к небу, прошептала:—О боже, ты единственный защитник этих сирот!

—      Не нужно так говорить, мама, у меня сердце разрывается!— голос Султаны задрожал, и она разрыдалась.

—      Не плачь, детка,— мать погладила ее по голове.— Я должна поговорить с тобой, а ты расплакалась.— Разия Бегум сделала паузу и продолжала:—Я ведь тебе мать, и отец, и подруга. У тебя нет никого, кроме меня, поэтому мне приходится говорить с тобой и о вещах, о которых не следовало бы. Я не хочу, чтобы ты после моей смерти оставалась одна в этом доме. Нет никого, кто мог бы защитить, пожалеть тебя, никого близкого.

Султана молча слушала мать.

—      Тетушка Каниз сегодня снова сватала тебя за Хаш-мата, он работает мастером на электростанции, зарабатывает полтораста рупий. Я не вижу у него никаких недостатков — честный, скромный.

«О боже!—подумала Султана.— Что она говорит? Он ведь отъявленный негодяй». Прошлым летом она была в их доме на каком-то религиозном празднике. Султана читала вслух коран, у нее пересохло в горле, и она вышла на кухню напиться. Хашмат, как черный призрак, стоял, прислонясь к стене. В темноте его не было видно, он схватил Султану и так крепко сжал, что крик застрял у нее в горле. А как дурно пахло у него изо рта! Султану и теперь передернуло при этом воспоминании.

—      Я уже дала слово,— продолжала между тем мать.— Каниз хотела прийти с казием завтра, но я договорилась на послезавтра под вечер.

Сердце Султаны сжалось от боли. Мать говорила с трудом, время от времени надолго замолкая. Глаза ее были тусклы, как угасающие угли.

Взгляды их встретились, и Разия Бегум увидела застывший в глазах дочери ужас. Она знала, почему Султана так восприняла весть о замужестве. Дочь не произнесла ни слова, но смотрела на нее глазами раненой лани.

—      Салман что-то давно не показывается,— как бы невзначай сказала Разия Бегум.

—      Анну говорил, что он очень занят сейчас.

—      Нет, доченька, он из богатой и знатной семьи, что ему за дело до нас, бедняков? Нужно знать свое место.

—      Попробуй все-таки поговорить с ним.

—      Когда же теперь говорить? Уже поздно.

—      Его можно и сейчас разыскать. Пошли Анну.

—      Куда же он пойдет на ночь глядя? Он ведь еще совсем ребенок — испугается.

—      Я пойду с ним сама.

Разня Бегум удивленно взглянула на Султану и еще раз почувствовала, что она ей больше подруга, чем мать. Разве дочь могла бы сказать матери такие вещи? Что же теперь делать? Как она может послать ее к чужому человеку? «Боже мой, что это происходит? Что я делаю? Нет, я не должна так поступать. Но ведь дочь моя умрет от горя, всю жизнь будет проклинать меня. Скажет: сама так привела в дом отчима». Впервые ей пришла в голову мысль, что она виновата перед дочерью.

—      Мама, ты не рассердилась на меня?—срывающимся голосом спросила Султана. Разия Бегум привлекла ее голову к груди.

—      Нет, доченька,— дыхание ее прервалось, она задыхалась.

Султана ясно слышала неровные удары ее сердца.

—      Поди разбуди Анну и возьми его с собой, но долго не задерживайся. Я боюсь оставаться одна.

—      Хорошо,— прошептала Султана, но сердце ее радостно встрепенулось. Она выходила из комнаты, когда мать снова окликнула ее:

—      Не задерживайся.

Султана обернулась. Разия Бегум заметила румянец на щеках дочери и радостный блеск в глазах, у нее сразу потеплело на сердце. Она облегченно вздохнула и повернулась на другой бок.

Салман занимался в библиотеке. Услышав голос Анну, он вышел на улицу и чуть не вскрикнул от удивления, увидев Султану.

—      Вы теперь к нам совсем не приходите,— робко про; говорила девушка,— вот я и решила сама к вам зайти.

—      Я был очень занят эти дни,— виновато сказал Салман.— Как себя чувствует мама?

—      У нее каждый день приступы.

Наступило неловкое молчание. Салман сходил к доктору Зеди, взял у него ключ от медпункта и пригласил их войти.

Поняв, что Султана стесняется говорить с ним в присутствии Анну, Салман провел ее в другую комнату. Здесь стоял длинный стол и вокруг него много стульев. Султана села на один из них. Салман зачарованно смотрел на нес. На черном фоне чадры особенно отчетливо выделялись отточенные правильные черты ее лица, а огромные глаза в тени длинных ресниц казались бездонными озерами.

—      Что тебя привело сюда так поздно?

—      Я пришла узнать, что вы обо мне думаете,— не поднимая головы, проговорила Султана.

Салман растерялся. Он не ожидал такого вопроса, да и в последнее время у него просто не было свободной минуты, чтобы подумать о чем-либо, кроме работы, поэтому он ничего не мог ответить.

У Султаны защемило сердце.

—      Возможно, мне больше никогда не удастся так выйти из дому,— проговорила она срывающимся голосом.

—      Почему?

—      Мама выдает меня замуж.

—      Когда? — недоверчиво спросил Салман.

—      Послезавтра вечером.

Салман не поверил.

—      Что за спешка? — он натянуто улыбнулся.— А не будет ли это опять, как в прошлый раз?

Султана подняла на него оскорбленный взгляд и, стараясь держать себя в руках, сухо ответила:

—      То было другое дело. Вы же знаете, почему мама тогда так поступила.— Она помолчала немного.— Мама чувствует себя хуже с каждым днем. Все время твердит, что скоро умрет, поэтому и хочет поскорее выдать меня замуж. Она уже потеряла надежду на выздоровление. Вы ее давно не видели, она так плохо выглядит,— голос девушки задрожал,, глаза наполнились слезами. Она утерла их уголком чадры и снова опустила голову.

Салман молча смотрел на печальное лицо Султаны и думал: «Я люблю ее. Но могу ли я оставить ради нее свою работу? Женитьба может поломать все мои планы. Вместо служения народу, вместо того, чтобы нести в народ просвещение, мне придется зарабатывать деньги. Сначала нужно будет содержать Султану, а там пойдут дети. Целью моей жизни станет заработок. С утра до ночи одна и та же мысль, одни и те же заботы. У миллионов людей так проходит вся жизнь. Что же делать? Отдать Султану другому, Султану, из-за которой я провел не одну бессонную ночь, из-за которой плакал как безумный? И все-таки я не могу поступить иначе. Что ж, она будет жить в моем сердце, как самое дорогое воспоминание. Человек не может справиться со своими чувствами, когда он слаб, когда не ведет ожесточенную борьбу. Передо мной ведь большие и важные цели. Будь у меня даже несколько жизней, их не хватило бы для выполнения этих целей».

Молчание затянулось.

—      Я, кажется, напрасно потревожила вас,— услышал Салман голос Султаны и встрепенулся.

—      Нет, почему же? А чем занимается человек, за которого мать выдает тебя замуж?

—      Работает мастером на электростанции.

—      Он ваш родственник?

—      Да.

—      Матери он нравится?

—      Говорит, что да.

Султана отвечала на его вопросы безразлично, словно речь шла не о ней, а о ком-то другом.