Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 45

Хан Бахадур не выдержал.

—      Вы что, действительно считаете меня способным на такие дела? Я не могу вынести такое оскорбление.

—      Нельзя так горячиться, когда ведешь деловые разговоры,— попытался успокоить его Али Ахмад.— Вы же опытный бизнесмен.

—      Господи боже мой! Какая связь между бизнесом и выборами в муниципалитет?

Теперь взорвался Сафдар Башир:

—      Почему же вы даете нам пятьдесят тысяч? Вы считаете нас продажными, мошенниками, да? С самого начала вы к нам относились именно так, но мы не пытались возражать, понимая, что смотрим на жизнь с разных позиций. По-вашему, самая большая сила на земле — богатство, а по-нашему — человеческий труд. Труд меняет судьбу человека, благодаря ему изменились русла великих рек, прорублены дороги в высочайших горах, покорены моря и океаны, а теперь делаются попытки овладеть и звездами.

—      Вы заговорили бог знает о чем,— испугался Хан Бахадур.— Я только хотел сказать...

—      Нам ясно, что вы хотели сказать, дополнительных разъяснений не требуется. Очень жаль, но мы не можем с вами заключить подобное соглашение,— решительно перебил его Сафдар Башир.

Хан Бахадур больше не пытался оправдываться. Он чиркнул зажигалкой и поднес к фитилю чек на двадцать тысяч. Бросив истлевшую бумажку на пол, он поднялся и медленно вышел из комнаты.

Когда шаги его стихли, Сафдар Башир закрыл за ним дверь и бессильно опустился на стул. И он и Али Ахмад долгое время сидели молча, отдыхая от утомительной и малоприятной беседы.

Все члены организации одобрили их поведение и тут же предложили выдвинуть своего кандидата на выборах в муниципалитет. Долго шли споры, одни считали, что нужно стоять в стороне от всех политических вопросов, другие — что необходимо принять участие в выборах, так как это уменьшит шансы на победу таких, как Хан Бахадур.

В конце концов победили последние. Кандидатами были предложены трое — профессор Али Ахмад, Сафдар Башир и доктор Зеди. Али Ахмад тут же отвел свою кандидатуру, из двух оставшихся большинством голосов был избран доктор Зеди. Сафдар Башир даже изменился в лице, услышав результаты голосования, но все-таки одним из первых поздравил доктора Зеди.

II

«Жаворонки» развернули предвыборную работу, устраивая в различных районах города короткие митинги. Их пылкие речи пользовались успехом у избирателей. Энергичнее других и здесь был Али Ахмад. Каждый день он писал новые плакаты, сочинял памфлеты, придумывал новые лозунги.

Кроме доктора Зеди и Хан Бахадура Фарзанд Али, от района Гомти выставил свою кандидатуру и Абдулхамид. До прошлого года он работал в министерстве труда и социального обеспечения на довольно высоком посту, но был уволен за взятки. Абдулхамида это, однако, не очень огорчило. Он все еще пользовался влиянием в правительственных кругах, в банке у него был счет на пять миллионов рупий, ему принадлежали пять крупнейших зданий в городе, он был пайщиком нескольких заводов и управляющим на фабрике пластмассовых изделий.

Хан Бахадур не задумываясь тратил на предвыборную кампанию тысячи рупий. Его доверенные лица разъезжали по городу в роскошных машинах, покупая голоса избирателей.

Чем ближе становился день выборов, тем лихорадочнее работала предвыборная «машина». Абдулхамид оказывал давление на избирателей через правительственных чиновников и полицию. Выявив ярых противников Абдулха-мида, пользующихся определенным влиянием в своих кругах, друзья кандидата вызывали их, угрожая начать против них судебное следствие, если они не будут голосовать за Абдулхамида. Служащим в личных беседах рекомендовалось отдавать голоса за него же, если они дорожат своим местом.

Хан Бахадур платил за каждый голос десять рупий. Ежедневно он устраивал пышные приемы, обещал ликвидировать в городе безработицу, заботиться о благе народа. На него работала целая армия проворных, речистых доверенных, получавших комиссионные с каждого купленного избирателя. Хан Бахадур и сам разъезжал по улицам в открытом кадиллаке с сигаретой в зубах, время от времени останавливая машину и важно прохаживаясь в окружении толпы подхалимов.

«Жаворонки» вели предвыборную работу по-другому. Они пешком ходили по улицам и переулкам, беседовали с простыми людьми, помогали советом, а иногда и материально. В предвыборной агиткампании были заняты все пятнадцать членов организации. По-прежнему работали пять школ, читальные залы и мастерская.

Салман стал одним из самых активных деятелей. Спал он по нескольку часов в сутки, иногда по целым неделям не брился. Чуть свет отправлялся он со своей группой в обход по району Гомти. Вечером, как обычно, проводил занятия в школе.

Помимо прежней работы, ему еще было поручено организовать совместно с Сафдар Баширом Рабочий союз. Союз, собственно, существовал уже и раньше, но нужно было наладить его работу. Члены союза почти ежедневно приходили в штаб-квартиру с разными вопросами, просьбами, предложениями.

Насколько активнее становился Салман, настолько охладевал к своему делу Сафдар Башир. У него появилось безразличное отношение ко всему. Это началось с тех пор, как при выдвижении кандидата в муниципалитет предпочтение было отдано доктору Зеди. Большую часть времени

Сафдар Башир проводил теперь в библиотеке, сидел задумавшись, почти ни с кем не разговаривая. Избегал он и своей обычной работы, неоднократно срывал намеченные мероприятия. На одном из заседаний организации ему было сделано строгое предупреждение. Сафдар дал слово, что впредь не будет халатно относиться к своей работе.

Поначалу он действительно стал прежним, но ненадолго. Вскоре произошло событие, восстановившее против него всех «жаворонков».

Организация наметила провести большой митинг в районе Гомти. Приготовления шли уже в течение нескольких дней — развешивались объявления, распространялись листовки. На митинг собралось несколько тысяч человек, люди пришли издалека, за много миль. «Жаворонки» ликовали.

Докладчиком должен был выступить Сафдар Башир, он уже был известен как прекрасный оратор.

У Сафдара была своя манера — начиная выступление спокойно, он постепенно ускорял темп, голос его словно, набирал силу и в конце звучал как набат. Слушателей захватывала его речь, затаив дыхание они ловили каждое его слово, для них уже ничего больше не существовало — они слышали только Сафдар Башира.

Митинг открыл доктор Зеди. Он был человек хладнокровный, не очень-то большой мастер произносить речи, поэтому слушатели вскоре начали оглядываться, ища Сафдар Башира. А тот в это время потягивал в баре виски. В последнее время он что-то захандрил и часто втайне от своих товарищей выпивал, оправдываясь тем, что это его успокаивает. Пить он научился давно, еще во время своего пребывания в Англии.

На трибуну Сафдар Башир поднялся совсем пьяный. Нетвердой походкой подошел он к микрофону и принял артистическую позу. Участники митинга бурно зааплодировали.

— Господа! — начал Сафдар Башир.— Гляжу на вас и мне почему-то кажется, что здесь собрались черепахи! — По площади прокатился недовольный ропот.— Черепахи, спрятавшиеся в панцирь и вытянувшие наружу только голову.— Он пошатнулся и едва удержал равновесие. Снова послышался ропот.

—      Теперь не время жить по-черепашьи! — продолжал Сафдар Башир.— Наш век — век науки и прогресса. Человек изобрел радио, телевидение. А чем вы занимаетесь в этот век? Э, да разве вы поймете! Если вы и не черепахи, то стадо баранов, вас гонят, куда захотят! Куда ветер дует — туда и вы!

Люди начали волноваться. В разных углах зала раздавались протестующие голоса: кому же хочется, чтобы его сравнивали с черепахой или бараном?

—      Если мы черепахи, то сам-то ты петух настоящий!

—      Белены объелся! В сумасшедший дом отправить его!

Несколько парней громко закукарекали.

Шум несколько отрезвил Сафдар Башира, он заговорил сдержаннее.

—      Я говорю в полном сознании...— начал он, но в ответ раздался хохот и негодующие голоса, потонувшие в общем шуме.