Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 54

Султана смущенно отдернула руку, прощаясь с гадальщиком, и, довольная, вернулась домой. Она сделала все так, как велел гадальщик. Теперь она была уверена, что Анну обязательно вернется.

Султана решила сама последить за приготовлением каши, которую очень любил Анну. Весь день она была в радостном ожидании, но, когда солнце стало заходить, она забеспокоилась, через каждые пять минут подходила к окну и выглядывала на улицу.

Наступил вечер, но Анну не появлялся. Настала ночь, опустели улицы, а Анну все не было. Султана не спала всю ночь.

Проходили дни, талисман продолжал развеваться на ветке, а Анну все не было. Старушка советовала еще раз сходить к гадальщику, но Султана не захотела: теперь она ему не верила.

Нияз чувствовал, как тяжело Султане, и старался отвлечь ее от тягостных мыслей. Каждый день он приносил ей какой-нибудь подарок, выражал ей свое сочувствие и удивлялся, куда мог подеваться Анну. Султана знала, что в исчезновении брата виноват Нияз, хотя старуха служанка ей сказала только, что слышала, как Нияз кричал на Анну и тот молча вышел из дому. В сердце Султаны поднималась волна ненависти к Ниязу, ей тоже хотелось бежать куда глаза глядят, подальше от этого дома. Она испуганно и потерянно озиралась, но не видела никого, кто мог бы приютить ее, обласкать. Иногда она вспоминала о Салмане, и сердце переполнялось болью и тоской. Она думала, что если когда-нибудь встретит Салмана, то постарается оскорбить, унизить его. Потом строила планы, как приведет его в дом и покажет, что теперь она не та прежняя, бедная девушка, которой он пренебрег, теперь она живет в красивом особняке, у нее есть машина, отличная мебель, слуги, полные сундуки шелковых сари, десятки пар обуви, дорогие украшения. Он и представить себе не может, как она теперь живет.

В один из дней Нияз уговорил Султану пойти с ним к Хан Бахадуру Фарзанд Али. Они подъехали к великолепному особняку, прошли через красиво убранные комнаты. Жена Хан Бахадура Султане не понравилась. Обрюзгшая женщина с пренебрежительной гримасой на лице, она всем своим видом выражала довольство собой и презрение к низшим. Обе ее дочери были очень милы, а старший сын — Шахид, красивый юноша с большими ясными глазами, оказался веселым собеседником. Он кончил колледж и собирался ехать в Америку продолжать образование. За чаем, когда они сидели вчетвером, Шахид вдруг обратился к Султане:

—      Миссис Нияз, я удивился, увидев вас...

Султана вздрогнула, услышав такое обращение. Она хотела было сразу поправить Шахида, но потом подумала: «Бог знает, что сказал обо мне этим людям Нияз».

—      Почему?—спросила она после непродолжительной паузы.

—      Мне казалось, что вы будете...— он говорил с детской непосредственностью и этим подкупил Султану.

—      Какой же? — спросила она, улыбаясь.

—      Как вам сказать...— немного испуганно промямлил Шахид.

—      Ия удивилась при виде вас,— вступила в разговор сестра Шахида.

—      Но почему же? — настаивала Султана.

—      Мы думали, что супруга господина Нияза — толстая, черная, неотесанная, а вы такая красивая! Совсем не ожидали этого, правда, Шахид?—обратилась она к брату за поддержкой.

—      Вы действительно очень красивы,— с улыбкой отозвался он.

Султана снова хотела объяснить им, что она вовсе не жена Ниязу, но побоялась, что он может рассердиться. Вернувшись домой, она долго перебирала в памяти события минувшего вечера, вспоминала этот разговор.

Через несколько дней вечером Шахид пришел к ним в дом. Нияз еще не возвращался. Сначала Султана хотела быстренько выпроводить Шахида, как она обычно поступала со знакомыми Нияза, но спокойный тон юноши, его по-детски наивная улыбка расположили ее к беседе, и они долго сидели в гостиной, разговаривая о разных пустяках. Когда Шахид снова назвал ее миссис Нияз, Султана не выдержала.

—      Не называйте меня, пожалуйста, так.

—      Почему? — удивился юноша.

—      Вы, наверно, не знаете, что господин Нияз мой отчим.

—      Отчим?!—Шахид даже рот разинул от удивления.— Почему же вы не сказали об этом в тот день?

—      Вы мне не дали возможности сделать это.

—      А мы-то думали... Как нехорошо получилось... Вы не сердитесь на нас?

—      Это же случайная ошибка, как я могу сердиться?

Шахид молча курил сигарету. Ветерок от вентилятора

трепал прядь его волос, лицо было задумчивым и немного печальным. Султана любовалась его огромными ясными глазами, по-юношески припухлыми губами, придававшими его лицу детски наивное выражение. За окном тихо шелестели листья.

—      О чем вы задумались? — нарушила молчание Султана.

—      Ни о чем. Так просто.

—      А все-таки? — ласково настаивала девушка.

Шахид посмотрел на нее долгим взглядом и, нервно теребя прядь волос, тихо сказал:

—      О вас.

—      Обо мне?

Шахид молча встал и направился к двери. Он остановился у порога, обернулся. Глаза их встретились. Он застыл на месте, потом, как заколдованный, вернулся к Султане. Сердце ее учащенно билось, словно хотело выскочить из груди. Она встала, теперь они были так близко друг к другу, что Султана чувствовала тепло дыхания Шахида на своем лице. Шахид схватил ее в объятия и принялся как безумный целовать ее губы, щеки, шею, плечи. Султана сначала пыталась вырваться, но потом тело ее обмякло, и она прижалась головой к груди Шахида.

—      Я не поеду в Америку,— взволнованно прошептал Шахид.

—      Почему?

—      Я никуда от тебя не уеду. Я женюсь на тебе. Клянусь богом, я сегодня же поговорю с мамой. Я не смогу теперь жить без тебя! Ты моя! Моя! — он снова начал целовать ее.

После ухода Шахида Султана долго рассматривала себя в зеркале. Неужели она действительно красива? Неужели она достойна того, чтобы Шахид на ней женился? Несколько дней и ночей она была сама не своя, задумчива, часто беспричинно улыбалась, видимо каким-то своим мыслям.

Однажды Нияз в разговоре случайно упомянул, что Шахид уехал в Америку. Сердце Султаны сжалось, она замерла, боясь потерять сознание. Жизнь нанесла ей новый удар. Счастливые грезы, владевшие ею в последнее время, бесследно исчезли. Вновь ее окружила непроглядная тьма, окутала мерзкая паутина тоски, вновь она была одинока.

Приближалась осень. Небо то и дело покрывалось тучами, лил дождь. В один из таких вечеров разыгралась гроза: сверкала молния, поднялся сильный ветер.

Крупные капли дождя громко барабанили в окно, ветер стонал и завывал, наводя ужас. Было уже одиннадцать часов вечера. Султана еще не спала. Вдруг погасло электричество. Вес погрузилось в тьму. Султана затаила дыхание. Ей показалось, что в комнате медленно двигаются какие-то тени.

Она долго еще лежала, едва дыша от страха. Дождь не прекращался. Вот послышался рокот мотора — это вернулся Нияз. Он позвонил и, тяжело ступая, быстро прошел в свою комнату. Несколько раз донесся его кашель, затем все стихло.

Было уже за полночь. Дождь все еще лил как из ведра, ветер стонал в ветвях деревьев. Султана никак не могла уснуть. Свет так и не зажигался, а она боялась темноты. Сквозь шум дождя и ветра ей послышались шаги за дверью. Султана дрожала всем телом. Шаги то замирали, то раздавались вновь. Завывания ветра теперь наводили на девушку ужас. Вдруг раздался легкий стук в дверь, потом голос:

—      Султана!

Это был голос Нияза.

—      Кто?—спросила она, не поднимаясь с постели.

—      Открой.

Она лежала, не зная, как ей быть. Снова послышался стук и оклик Нияза. Султана встала и открыла засов.

Нияз вошел в комнату.

—      Смотри, будь осторожна,— прошептал он.

—      Почему?

—      Мне показалось, что кто-то ходит в коридоре.

Султана вся задрожала от страха: ведь ей тоже слышались шаги.

—      Сначала я прислушивался, потом вышел, посмотрел— нет никого. Такая темнота, что в двух шагах ничего не видно. А у тебя даже свечей нет,— он говорил тихо, в голосе его чувствовались беспокойство и нежность.