Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 61

—      Надира, это — Ноша, наш друг. Если тебе не нравится слово «друг», можно сказать иначе — наш гость. Он будет жить с нами.

—      Но, папа! У нас ведь совсем негде.

—      Не то говоришь, дочка. Главное, чтобы нашлось место в сердце. Придется нам поискать свободное местечко в своих сердцах и пораскинуть умом. Ну-ка, подумай, как это лучше устроить.

Надира ничего не ответила. Профессор беспокойно ходил по комнате и вдруг радостно захлопал в ладоши.

—      Придумал! Вынесем стол из столовой в галерею. Мы прекрасно сможем обедать и там! Когда одному негде приклонить голову, какое право имеет другой на владение столовой. Это несправедливо!

Надира хорошо знала характер отца. Если уж он что задумал, так оно и будет. Поэтому она молча вышла и с помощью старенького слуги принялась освобождать для Ноши столовую.

Впервые за последнее время Ноша спал глубоким и спокойным сном. Утром его разбудил голос профессора, который звал его к чаю. Ноша быстро умылся и вышел к столу. Профессор и Надира уже ждали его.

В этот день он пришел в мастерскую в отличном настроении, работа спорилась, впервые конец рабочего дня не омрачил его. Он вернулся прямо домой и долго плескался в ванной. Ужин снова прошел в обществе профессора и Надиры.

Несколько дней жизни в доме Калимуллы совсем изменили Ношу. Его теперь не тянуло на улицу, он с удовольствием проводил свободное время дома, испытывая какую-то неизъяснимую радость от теплоты семейного очага, который он приобрел в доме чудака профессора.

Уже несколько месяцев Салман жил в Карачи. С помощью тестя ему удалось получить должность в конторе одной иностранной фирмы с окладом в четыреста рупий. Работа была несложная. За пять тысяч рупий> которые он получил в приданое за жену, он арендовал небольшой коттедж в одном из лучших районов города. В коттедже было три светлые и уютные комнаты. Вокруг стояли большей частью дома парсов и христиан.

Зарплата была неплохая. Салман мог позволить себе почти все, что ему хотелось. Он накупил себе книг и все свободное время посвящал чтению. Одну из комнат он обставил как кабинет. В ней стояло два книжных шкафа, письменный стол и диван. Часть мебели он купил, часть взял напрокат.

В городе у Салмана не было знакомых, да ему и не хотелось их заводить. Со своими сослуживцами он был вежлив, любезен — и только. Со времени приезда в Карачи Салман старался как-то упорядочить свою жизнь и строго придерживаться некоторых правил. Одна из заповедей состояла в том, чтобы ни в коем случае не портить отношений с сослуживцами, так как в их обществе ему предстояло ежедневно проводить семь часов.

По воскресеньям он шел к морю и часами сидел на берегу, глядя в набегающие волны. Жизнь его потекла размеренно и спокойно.

Сначала он питался в ресторанах, потом ему это надоело, и он завел повара. Но не прошло и недели, как тот обокрал его и сбежал. Правда, «трофеи» его оказались не особенно богатыми: был конец месяца, и денег в доме оставалось мало, что-то около сорока пяти рупий. Повар, как видно, практичный малый, восполнил незначительность этой суммы тем, что прихватил кое-что и из одежды Салмана. После этого события Салман твердо решил не заводить слуг и написал домой письмо, настаивая на скорейшем приезде жены.

Рахшида приехала в Карачи туманным осенним днем. С нею была старушка служанка. Салман пришел встретить их. Поезд опаздывал, но он испытывал какую-то особенную радость от этого томительного ожидания. Салман и не предполагал, что приезд жены может так взволновать его.

Когда поезд остановился у перрона, сердце его бешено билось. Из женского купе первого класса вышла жена, укутанная в черную чадру. Она смущенно поздоровалась с ним. Так же вела она себя и дома. Разговаривая, опускала глаза, лицо у нее становилось растерянным.

Салман не взял отпуска в тот день, и ему пришлось вскоре уйти на работу, но со службы он ушел пораньше, едва досидев до трех часов. По дороге домой он зашел на базар, купил халвы, свежих фруктов и большой букет цветов.

Рахшида ждала его к чаю. Она только что искупалась. Ее матовое лицо было прекрасно и свежо, как цветок. Легкое светло-голубое сари подчеркивало нежную красоту молодой женщины. Салман был в приподнятом настроении. Во время чая он молол всякую чепуху, стараясь помочь жене преодолеть ее скованность. Сейчас он совсем не был похож на себя — часто и громко хохотал, паясничал, кривлялся. Вечер прошел очень хорошо.

Салман скоро убедился, что Рахшида трудолюбива и внимательна. Она вставала с восходом солнца, чистила его туфли, гладила сорочку и брюки, расставляла на столе бритвенные принадлежности. 0<жа он принимал душ, жена готовила завтрак. Рахшида для него все делала сама, даже в тех случаях, когда он просил о чем-либо служанку.

Вечером, когда он возвращался с работы, чай уже ждал его на столе. Салман устало опускался в кресло, а жена, присев рядом, массировала ему ноги. Салман пытался запретить ей это, но она не слушалась. Рахшида сама вешала на вешалку его рабочий костюм, раскладывала все вещи по местам. Уют и забота окружили Салмана после ее приезда.

Он даже поправился за последнее время. Лицо его стало свежее и красивее. Единственное, что несколько омрачало настроение Салмана, была молчаливость и скованность жены. Если ей что-нибудь нравилось, она лишь слегка улыбалась, показывая свои белые ровные зубы. Салман очень любил ее улыбку.

Но несмотря на неразговорчивость, Рахшида была довольно общительна. За несколько дней она успела перезнакомиться с ближайшими соседями. Большинство молодых женщин из соседних домов работали в различных учреждениях машинистками или стенографистками. Они носили узкие юбки, коротко остриженные волосы и тратили половину зарплаты на косметику.

Новые знакомые Рахшиды собирались в доме Салмана и болтали о всяких пустяках. Их слова, улыбки, поведение, каждое движение — все было искусственным. Это были пустые раскрашенные куколки. Разговор женщин вертелся обычно вокруг последних мод, новых кинофильмов, танцевальных вечеров, пикников и шикарных отелей. Они обсуждали скандальные похождения принцессы Маргариты или внешность новых любовниц короля Фарука ** и принца Али-хана ***, находя в этом какое-то особое удовольствие.

Со временем Салман заметил, что общение с «эмансипированными» соседками повлияло на его жену. Она стала употреблять в разговоре английские слова, изменила прическу, больше красилась. Раньше Рахшида не очень-то любила кино, теперь же готова была ходить туда чуть не каждый день.

Однажды в воскресенье устроили пикник. Инициатива принадлежала энергичным соседкам. Впервые в тот день Рахшида вышла на улицу без чадры. День прошел весело. Они купались в море, загорали, смеялись. Домой вернулись уже после захода солнца.

Впоследствии такие пикники устраивались довольно часто, и Рахшида их очень любила. В субботу вечером они обычно ходили в кино. Раза два-три в неделю отправлялись погулять, ходили по магазинам, а потом лакомились мороженым в кафе. В первых числах месяца, после зарплаты, обязательно обедали в каком-нибудь хорошем ресторане. Салман и не заметил, как втянулся в новую жизнь, полную безделья и развлечений. Покой и семейный уют, которые не так давно принесла с собой Рахшида, казалось, отошли в далекое прошлое. Он почти перестал читать: все его свободное от работы время занимали прогулки, кино, хождение с женой по магазинам. К магазинам Рахшида испытывала особую страсть. Она накупила десятки пар сандалет и босоножек. После каждого кинофильма она заказывала платье нового фасона, злоупотребляла косметикой.

Из совместных прогулок они почти никогда не возвращались без покупок и уж обязательно покупали журнал английских мод. Изучая журналы мод, Рахшида каждый день по-новому укладывала волосы, заказывала платья, подчеркивающие красоту ее тела. Теперь она почти ничего не делала по дому, потому что это могло испортить ей руки и цвет лица. Она в совершенстве постигла искусство хорошо одеваться и быть привлекательной.