Современный итальянский детектив. Выпуск 2 - Раццини Вьери - Страница 63

— Тебе этого не понять, слышишь! — воскликнула Нанда, бросив быстрый взгляд на Джорджа Локриджа.

Они сидели в машине англичанина на стоянке больницы Санто-Джованни и ждали Энеа, который пошел забрать результаты анализов. Нанда жадно курила, задерживая дым в легких на несколько секунд, а после выпуская резким выдохом, отчего салон наполнялся едким туманом. Джордж немного опустил стекло, поглядел, как дым ползет в щель, и опять поднял.

— А тут и понимать нечего. Я предупреждал Энеа, что это будет продолжаться лишь до поры до времени.

— Может, заткнешься?

Мимо дверцы с трудом протиснулась женщина с большой хозяйственной сумкой. Обернулась, посмотрела на Джорджа и улыбнулась, как бы извиняясь. Англичанин выругался себе под нос.

— Ты еще ребенок, — сказал он немного погодя. — Рано или поздно встретишь какого-нибудь парня — и прощай, Энеа!

— Я сказала, замолчи!

Сзади им посигналили. Локридж взглянул в зеркало и увидел санитарную машину. Завел мотор и проехал чуть вперед, пропуская ее. Нанда открыла дверцу, чтобы выбросить окурок.

— Если хочешь знать, — заявила она, — Энеа для меня как брат. Даже больше — как отец.

Англичанин рассмеялся и закашлялся.

— Ой, только не надо мне пудрить мозги! Если бы Энеа не давал тебе денег на товар, стала бы ты с ним валандаться!

Нанда поразмыслила.

— Не знаю. Конечно, сошлась я с ним из-за денег. А теперь даже не знаю… привязалась как-то.

— Закрой дверь, холодно.

Нанда хлопнула дверцей и тут же закурила другую сигарету.

— Энеа — настоящий аристократ, — задумчиво проговорил Джордж. — Ты еще матери его не видела. — Он окинул Нанду пренебрежительным взглядом. — Я бы не хотел, чтоб ты причинила ему боль, а ты это можешь.

— Да ну тебя! Вечно ты мелешь всякую чушь.

Из-за стеклянной двери клиники показался Энеа с большим желтым конвертом в руке. Посмотрел по сторонам и нахмурился, не найдя машину на месте. Наконец отыскал и направился к ней размашистым шагом. Пальто расстегнуто, шарф сбился на сторону. Нанда вышла и пересела на заднее сиденье.

— Да зачем? — попытался было остановить ее Энеа. — Я мог бы и сзади сесть.

— Сзади ты не помещаешься, — отрезала Нанда.

Джордж завел машину и выехал за ворота больницы.

— Отвези нас домой, — сказала Нанда.

Англичанин удивленно повернулся к ней.

— Как, мы же собирались в Понте-а-Эма?!

— Что-то расхотелось. Отвези нас домой, пожалуйста.

На улице Ренаи Нанда, едва кивнув англичанину, скрылась в подъезде. Подождала, пока Энеа подойдет, и, глядя ему в глаза, серьезно проговорила:

— Не хочу его больше видеть. — И пояснила в ответ на недоумение Энеа: — Он травит мне душу.

В тот день она была сама нежность. Сперва сварила им кофе, потом помыла и вытерла чашечки. Телевизор, подаренный Энеа и ставший ее любимой забавой (она могла часами сидеть на полу и переключать кнопки пульта), и не подумала включить. Вместо этого тщательно задернула шторы, разделась догола и подошла к Энеа. Неторопливо сняла с него пиджак, галстук и рубашку. Увидев шерстяное нижнее белье, не смогла удержаться от усмешки.

— Мой отец и то уже этого не носит!

Энеа не обиделся — настолько был охвачен возбуждением. Ему так давно хотелось прижаться к ней всем телом, но сделать первый шаг он, как всегда, не решался. И теперь был несказанно благодарен Нанде за то, что та угадала его желание. Он покорно позволил стащить с себя одежду, только ботинки и носки снял сам. Нанда хорошо помнила, как он смутился, когда она однажды села перед ним на стул, раздвинув ноги, поэтому с тех пор не повторяла таких экспериментов, чутьем понимая, что ему больше нравятся любовные игры под одеялом.

Так она и сделала на этот раз. Заботливо прикрыла Энеа и сама юркнула в постель, прижавшись к его большому белому телу. Потерлась щекой о щеку, взяла его руку и провела ею по своим худеньким бедрам. Энеа закрыл глаза и старался дышать размеренно. Потом она вдруг отстранилась, и Энеа беспокойно взглянул на нее.

— Что, испугался? — рассмеялась Нанда и прыгнула на него как кошка.

Любовная возня продолжалась долго. Нанда то и дело приходила в экстаз, а он, и сам возбуждаясь все сильнее, делал все так, как она учила, и стремился попасть в такт ее движениям. Наконец девушка обессиленно упала на него — Энеа поглядел на нее в замешательстве, еще несколько раз провел рукой по ее телу, но та уже спала.

18

— Если гемоглобин понизился, значит, ты неправильно питаешься, — сказала Матильда, когда сын сообщил ей результаты анализов. — Но вообще-то мне непонятно, ведь ты колешь инсулин, как только встаешь с постели и вечером, перед ужином, а завтракаешь и ужинаешь почти всегда дома, так что все вроде бы по предписанию… Ты говорил с дядей?

— Я говорил с Мориджи, — ответил Энеа (он помогал матери расставлять баночки с соленьями по полкам буфета). — Дяди Доно не было, кажется, у него грипп.

— Ах ты, господи! Надо ему позвонить, — пробормотала Матильда.

Когда они покончили с банками, Энеа собрался уходить, но Матильда задержала его вопросом, который уже больше часа вертелся у нее на языке:

— Как там в клинике? Все спокойно?

— То есть?..

— Ну, ты разве не слышал, что позавчера утром у них на стоянке нашли пулю.

Энеа выжидательно посмотрел на мать.

— Двадцать второго калибра, — уточнила та. — Точь-в-точь такую, как у маньяка.

— Где нашли? На стоянке клиники?

— Именно! В дневных новостях сообщили. — Матильда покосилась на Саверию, промывавшую в раковине салат. — Пойдем в гостиную, а то здесь вода шумит. — На самом деле она не хотела, чтобы служанка слышала их разговор.

— Я спешу, мама.

— Ну уж пожертвуй матери две минуты, не так часто нам удается поговорить. — Матильда направилась в гостиную, села на стул и указала Энеа на кресло против себя. — Один санитар, выходя из машины, зацепил пулю носком ботинка. Он сообщил в полицию, и баллистическая экспертиза показала, что калибр точно соответствует…

— Чтобы определить калибр пули, — усмехнулся Энеа, — не нужна баллистическая экспертиза.

— Не знаю, так по радио сказали.

— Как будто по радио не могут сказать глупость! — раздраженно отозвался Энеа, и в ответ на его нервозность Матильда тоже повысила голос.

— Знаешь, что они предполагают? Что он обронил пулю, когда приходил в клинику навестить кого-нибудь… или, к примеру, сдать анализы.

— Обронил! Пули не роняют, — изрек Энеа.

— Да, мне тоже кажется, — Матильда помедлила. — А вторая версия — что он нарочно ее оставил. Ну, как бы бросив вызов следствию.

Энеа поглядел на часы и медленно поднялся с кресла.

— Мне пора.

Странно, подумала Матильда, он даже не спросил, с чего ей вздумалось заводить этот разговор. Не мог же не понять, что она явно намекала на посещение им клиники. Но нет — он это пропустил мимо ушей и сказал только: «Пули не роняют».

Полиция, конечно, тоже не поверила в то, что пулю обронили. Все следы, оставленные преступником, носили характер намеренный. Так, на месте преступлений никогда не находили отпечатков пальцев, колес или еще чего-либо в этом роде.

А вот неподалеку от автофургона двух убитых немцев обнаружили след ботинка сорок пятого размера, и на этом основании был сделан вывод, что рост убийцы не менее метра девяноста, потому что стрелять сверху вниз по окошкам «фольксвагена» мог только очень высокий человек. Правда, потом кому-то пришло в голову, что это ботинок карабинера, подходившего к машине по влажной земле. Но Матильда все равно отметила про себя, что такой рост и размер ноги у ее сына (Энеа шил ботинки на заказ, поскольку в магазинах отыскать его размер было не так-то просто).

Затем были найдены хирургические перчатки.

И пуля.

Бросил вызов дважды: видно, считает себя настолько неуязвимым, что ему хочется померяться силами с теми, кто ведет на него охоту. А может, как предположил один психолог, он уже выдохся и сознательно стремится в капкан.