Повелитель теней - Тэйлор (Тейлор ) Грэм П. - Страница 33

– Может, в твоей стране все так и есть, но здесь… – Блит стоял, глядя в землю. – Я думал обо всех этих вещах, но потом поглядел на грязь на моих башмаках, на овец, подыхающих в поле от бескормицы, подумал о ренте, которую я не мог выплатить, и понял, что в жизни наверняка есть только одно: смерть и церковный налог, который мы платим Демьюрелу. В конце концов, разве он не служитель Бога? Он викарий, значит, тот человек, который должен бы указывать нам путь, но единственное, что он делает для нас, – предоставляет нам стол и жилье в работном доме.

Блит поднялся на ноги и сел на камень рядом с Рафой. Оба смотрели на море. Скерри стоял позади них, ломая голову над тем, что ему следует сейчас делать, а Консит тем временем, пыхтя, взбирался к ним по крутой тропе. Рафа обнял Блита за плечи.

– Кто бы ни был этот человек, но только он никакой не служитель Господа. Он служит чему-то другому, но не Риатаме. Он вор и лжец. И за все это он ответит.

Вдруг заговорил Скерри, его голос дрожал:

– Ты же просто парень как парень, откуда ты, такой молодой, знаешь так много?

– Знать Риатаму – значит познать мудрость, и тот, кто знает Его, научится понимать. Это все, что нужно человеку для жизни. – И Рафа улыбнулся Скерри.

– Но как можем мы узнать его? Ведь он где-то там, на своих небесах, а мы внизу, в этом аду.

– Открой глаза и скажи мне, что ты видишь.

Скерри подумал, что над ним смеются.

– Я вижу небо, море…

– Нет. Скажи мне, что ты видишь на самом деле.

Скерри помолчал, огляделся.

– Вижу темноту и свет.

– Есть здесь и что-то еще, – тихо проговорил Рафа. – Перед дверью твоей жизни стоит Риатама, он стучится к тебе. Если ты слышишь его призыв и отвечаешь ему, он разделит с тобой твою жизнь и пребудет с тобою всегда. Он может освободить тебя от нищеты твоей, даст тебе свободу стать тем человеком, которого он создал, а не тем, кем ты стал.

Консит, отдуваясь, карабкался к ним снизу, его жирные ноги дрожали от усталости, опухшее лицо стало багровым. Рафа посмотрел на него.

– Я хочу, чтобы вы отвели меня к Демьюрелу. Не говорите ему о том, что видели. Когда я останусь с ним наедине, уходите отсюда, из этих мест. Вы будете свободными людьми. Ступайте и начните новую жизнь, начните все сначала, сами отыщите для себя Риатаму. – Он перевел взгляд на Блита. – Ты узнал зло и даже подпал под его власть. Могущество Всевышнего сделало тебя свободным. Помни: он освободил тебя, и это значит, что ты действительно свободен.

Сильный ветер гремел в сухих зарослях вереска вдоль тропы. Трое мужчин переглянулись и уставились на Рафу, не зная, что же им делать.

– Теперь отведите меня к Демьюрелу. Судя по знамениям на небе, время близко.

Рафа сам повел их вверх по холму, сквозь густую тьму небольшого леса, потом через лужайку перед домом викария и мимо трех могил, только что выкопанных в холодной черной земле.

14

ЧЕЛОВЕК-ФАКЕЛ

Некоторым людям храбрость дается легко, но Томасу и Кейт она досталась дорогой ценой. В полном одиночестве они прошагали девять километров от мельницы Боггла до лесной поляны с западной стороны Ступ-Хилла [3]. В самом центре поляны был круг, напоминавший чашу; вокруг него выстроились древние каменные столбы. Каждый из них был похож на палец, проросший из земли. В лунном сиянии они отбрасывали длинные тени на пучки вереска, росшего в канавах.

Изабелла дала Кейт длинный черный плащ; девочка завернулась в него, спасаясь от свежего ветра, дувшего с моря и приносившего запахи соли и морских водорослей; она старалась держаться поближе к Томасу. Крейн приказал им дождаться его возвращения, и тогда он пойдет с ними на поиски их друга.

Кейт все еще злилась на отца за то, что он был в сговоре с Джекобом Крейном и много лет помогал ему прятать контрабанду. Ведь это значило, что он жил ложью, говорил одно, а делал другое, служил в акцизе и был контрабандистом.

Кейт думала: а может быть, он обманывал и во многом другом и ее ждет еще немало сюрпризов, которые обнаружатся этой ночью? Она потеряла всякое доверие к нему, да и ко всем остальным тоже.

Ей никогда не жилось с отцом легко. Прежде всего – это его непробудное пьянство. Самая пустячная вещь приводила его в ярость, он кричал на нее, вопил во весь голос и в конце концов заливался слезами. Долгие годы Кейт считала, что виновата во всем она, что каким-то образом ответственность лежит на ней. Ей никогда не жилось так, как хотелось бы, она никогда не могла позволить себе быть просто ребенком, играть, бегать. Ей выпал другой жребий: сызмальства готовить, чистить, стирать, латать и штопать. Отец требовал этого. Хотел, чтобы она была в доме матерью, служанкой – только не дочерью.

В этот вечер она узнала, что он жил двойной жизнью, и поняла, что ее отец был постепенно отравлен смертью ее матери, чувством вины, болью, а теперь еще и обманом. «Это не моя вина, не моя вина», – твердила она про себя, думая об отце и о том, как он предал ее.

Ветви деревьев постукивали друг о друга при каждом порыве предутреннего бриза. Глаза ее старались проникнуть в обступавшую их темноту: она напряженно ждала сигнала от Крейна и его людей.

Вскоре они услышали лошадиный топот. Томас взглянул на нее и ободряюще улыбнулся. Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Что бы ни случилось, Кейт, я всегда буду с тобой. Когда мы были в лесу, я увидел сон. Я встретил одного человека. – Он задумчиво помолчал, потом продолжил: – В общем-то, он был не просто человек… я думаю, это был Бог. Он говорил со мной, и мое имя появилось в одной книге. Оно писалось прямо на моих глазах. Он сказал мне, что он Король и что, если я поверю в него, мне уже никогда не придется бояться смерти. Как думаешь, что все это значило?

Кейт не сразу смогла заговорить. Слезы подступали к горлу.

– Как мы вляпались во все это? – вдруг выпалила она. – Как не сообразили, что добром это не кончится?

Изо всех сил она старалась сдержаться, не разреветься. Смесь злости и страха, ощущение беспомощности и безвыходности слились в неизъяснимое предчувствие нависшей над ними катастрофы.

Между тем кавалькада продиралась между деревьев; Томас и Кейт ждали, когда лошади выйдут на поляну. Внезапно по небу прокатился глухой рокот грома, от которого содрогнулась земля у них под ногами. У противоположной стороны поляны заржала лошадь, и тут они увидели, что из леса выезжает один из людей Крейна. Он направил лошадь в середину каменного круга, придержал ее и несколько секунд оглядывал все окрест.

– Выходите, – сказал он охрипшим от рома голосом, увидев Томаса и Кейт. – Выйдите вперед чтобы я видел вас обоих.

Томас подошел к нему, сделав знак Кейт, чтобы она держалась за его спиной. Он чувствовал все нараставшее недоверие к Джекобу Крейну и его людям.

– Где Джекоб Крейн? – спросил он всадника.

– Сейчас будет здесь. Он должен сперва отыскать вашего друга, а потом сразу вернется за вами.

– А что, если мы передумали? Что, если бросимся в лес и сами найдем своего друга? – спросил Томас.

– А что, если я срежу тебя вот этой абордажной саблей, юный Томас, прямо здесь и сейчас?

Из глубокой тени, падавшей от основания крупного камня, в трех шагах от места, где они стояли, выступил Крейн. Оба, Томас и Кейт, так и подскочили от страха.

– Я был здесь все время, ожидал, когда ты явишься. Что тебя задержало, Мартин? – обратился Крейн к всаднику. – Не мог найти дорогу из трактира? – Ответов Крейн не ждал. – Ну, а вы двое? Уже подумываете дать деру? Я-то считал, вы готовы сражаться. Найти своего друга и спасти мир – или не так? Что заставило вас изменить решение? – Он сыпал вопросами, словно стрелял картечью, и не интересовался ответами. – Вашего друга я нашел, но, если хотите вернуть его, извольте делать то, что я вам скажу. – Он смерил их суровым взглядом. – Даже если вам покажется, что вы не можете, вы должны верить мне, что бы ни случилось.

3

от англ. stoup – церковная чаша