Повелитель теней - Тэйлор (Тейлор ) Грэм П. - Страница 56

– Да, милая девочка, боюсь, я неисправимый кофеман. Кофе, шоколад, иногда стаканчик вина – вот и все мои грехи, – проговорил он, садясь к столу.

– Сэр, – сказал Рафа, – мне не хотелось бы показаться бестактным, но я не могу это пить. Мне неприятно то, как действует этот напиток.

– Мудрый человек всегда знает, чего он не должен делать, – сказал Финнестер коротко. – Однако он никогда не позволит себе навязывать свои взгляды другим. – Он улыбнулся, не разжимая губ и придвинул чашки к Кейт и Томасу. – Вы, я уверен, с удовольствием попробуете сей чудесный эликсир, не так ли? – Он помолчал немного. – Но что же привело вас в Стрегойка Мэнор?

Томас взял чашку и откинулся на высокую спинку стула. Он никогда не был из говорливых, но тепло от камина и горячий горький кофе возбудил его. С Финнестером он чувствовал себя на удивление свободно, почти как дома. Его страхи исчезли, их место заступило страстное желание поделиться их приключениями с человеком, готовым, как он считал, его слушать. Он даже не заметил все возраставшей тревоги Рафы.

За следующие десять минут Томас рассказал Финнестеру все, начиная с того момента, когда они вошли в подземный ход, – про Керувима, их бегство и путь через пустошь.

– Силы небесные! – воскликнул Финнестер. – Подумать только, что все это случилось так близко от моего дома. А где Керувим теперь? – спросил он словно мимоходом.

– Мы его потеряли, – быстро вмешался Рафа, прежде чем успели заговорить другие. – Должно быть, я выронил его в пустоши. Я проверил мой плащ еще до того, как мы подошли к воротам вашего дома, но Керувим исчез. Утром нам придется вернуться и отыскать его.

– И ты нам ничего не сказал?! – возмутилась Кейт.

– Просто не успел, – ответил он.

– Н-да, такую вещь нельзя оставлять надолго неизвестно где. Ведь вы не хотели бы, чтобы столь могучая сила опять попала не в те руки. – Финнестер похлопал Томаса по спине. – Ты смелый парень. Всем вам нужно сейчас немного поспать; и зачем вам ложиться в конюшне, не желаю даже слышать об этом! Вы можете занять комнату слуг наверху. Я здесь совершенно один. Как ни печально, никто не желает оставаться со мною долго; все твердят, что дом им не нравится. Пойдемте же, захватите свечу и еду, я сам покажу вам комнату. Я разжег там камин к вашему приходу… – Финнестер закусил губу, поняв, что сказал лишнее, встал из-за стола и знаком предложил следовать за ним.

Из теплой кухни они вышли на страшно холодную заднюю лестницу. От площадки каждого этажа длинный коридор вел к комнатам, в замке каждой двери торчал ключ. Финнестер поднимался все выше и выше, пока они не оказались на чердаке, под покатой крышей. Ветер гремел черепицей и через плетеный и побеленный потолок врывался в длинную узкую комнату – помещение для слуг. Половину комнаты занимали четыре кровати, оставив лишь узкий проход вдоль стены. Длинная ковровая дорожка закрывала дощатый пол, в небольшом камине весело пылал огонь.

– Можете чувствовать себя здесь как дома. Я вас покидаю, увидимся утром, – сказал Финнестер, возвращаясь к двери. – Если услышите какой-нибудь шум, не тревожьтесь. В усадьбу вечно залетают совы, забегают лисы, иногда их вой напоминает человеческие голоса. Старый дом дребезжит и стонет, но это совсем не опасно. – Он запнулся, лицо на мгновение выразило беспокойство. – Впрочем, вам лучше бы оставаться в комнате. На вашем месте я не стал бы бродить ночью по коридорам. Для меня это был бы ужасный удар, случись с вами какая-нибудь неприятность.

С этими словами он вежливо поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Они молча ждали, когда его шаги совсем затихнут в конце лестницы.

Томас смотрел на кровати, не веря своим глазам. Никогда ему не доводилось спать в такой великолепной постели. Простыни были белые и хрустящие, на одеяле никаких следов вшей – здесь ничто не помешает ему выспаться! Он навзничь бросился на перину и стал кататься по ней, восторгаясь ее необыкновенной мягкостью. Скоро Томас и Кейт покинули этот мир, им снились сны, они изредка что-то ворчали и подергивали всеми конечностями, словно уставшие до смерти спаниели. Рафа сидел на своей кровати возле свечи и прислушивался к каждому звуку в доме, ожидая чего-то, что, он знал, непременно должно было случиться.

23

БАРАБАН ЛАББОКА

Ктрейн не без труда взобрался на палубу «Мадженты». Накатывавшиеся одна за другой волны не давали выпрямиться. Он ухватился за поручни и посмотрел вверх. Бриг готов был к отплытию. Команда натянула фалы, пушка возле грот-мачты была заряжена. Ветер трепал паруса, и корабль нырял носом, борясь с волнами. Крейн глубоко вдохнул морской воздух. На суше он всегда чувствовал себя скованно, словно страдал клаустрофобией, но здесь, в море, это был свободный человек. Он сунул руку в карман, достал серебряную монетку и бросил ее в море.

– Спасибо за надежный приют, – пробормотал он чуть слышно, отдав дань Селки, духу моря, надеясь, что он присмотрит за кораблем до его возвращения.

– Команда, слушай меня! – крикнул он громко. – Мы зайдем в залив и станем как можно ближе к скале, потом приготовимся к действию.

С нижней палубы появился Мартин и приветствовал капитана.

– Они на корабле? – спросил Крейн.

– От них ни слуху ни духу, капитан. Двое моих людей поджидали их и Рубена, но дольше ждать нельзя. Мы должны войти с этим приливом или остаться здесь до утра.

Вслед за Крейном Мартин пошел в капитанскую каюту.

– Надеюсь, Демьюрел их не поймает. Когда мы пересечем залив и займем позицию, старый пьянчуга кое-что получит от нас. Это заставит его задуматься, – сказал Крейн. – Ну, а им придется идти своим путем.

«Маджента» качалась на волнах, то взмывая на гребень, то соскальзывая вниз. Ветер, надувавший паруса, быстро нес ее вперед; сменив галс, они вскоре вошли в залив. Крейн издали видел свет в доме викария на вершине скалы. Далеко внизу, над трубами сланцевой фабрики, клубился черный едкий дым.

Крейн и Мартин стояли в дверях каюты и смотрели на дом викария. В душе Крейн понимал, что решение, которое он намерен был выполнить, навсегда сделает его изгоем. Он знал: как только пушка выстрелит, он будет обречен. Фаррел сделает для этого все, а Демьюрел нагло соврет. И тем не менее, думал Крейн, удовлетворение от того, что дом этот будет снесен с лица земли, многократно перевешивает цену, которую ему придется заплатить: провести остаток жизни далеко от этой страны. Но будут другие порты, другие страны, и, как знать, может быть – только может быть, – он найдет то, что всю жизнь искал.

Крейн оглядел палубу. Люди деловито натягивали тросы и ставили пушку в позицию.

– Хочу музыку. Нет ничего лучше, чем песня в сопровождении пушечного огня. Где Лаббок и Фингус? – крикнул Крейн. – Тащите этих стариканов сюда. Хочу музыку!

Лаббок и Фингус были вдрызг пьяны, они сидели на канатной бухте, забыв обо всем на свете. Через плечо Лаббока был перекинут широкий толстый ремень, у его ног стоял огромный, обтянутый свиной кожей барабан, украденный им у зазевавшегося драгуна. У Фингуса на коленях лежала скрипка в черном бархатном футляре. Услышав зов капитана, они оба так и подскочили, хотя не слишком твердо держались на ногах.

Фингус был маленького роста мужчина с тоненькими паучьими ножками и вытянутым носом. Он мигом схватил скрипку, вынул ее из футляра, приладил к подбородку и заиграл, его длинные ноги заходили ходуном. Лаббок поднял барабан и стал отбивать дробь, все ускоряя темп. Фингус, приплясывая, играл на скрипке, кое-кто из команды, подзадоривая его, бил в ладоши. Он продолжал выплясывать, с разлету вломился в дверь каюты, потом упал на колени, пронзительно наяривая на своей скрипке какую-то мелодию под быструю дробь барабана Лаббока. Корабль качало, Фингуса бросало из стороны в сторону, но он не отводил смычка. Наоборот, все ускорял темп. Матросы, один за другим, пускались в пляс. Они кружились, взявшись за руки. Фингус на палубе быстро, как только мог, перебирал ногами. Крейн не спускал глаз с дома викария, высившегося на скале. Рядом с кораблем кружили два дельфина, то и дело выскакивая из воды.