Корни травы - Вудс Стюарт - Страница 56

– Морфин! – сказал кто-то, и Кин почувствовал иглу:

– Подождите минутку, – сказал он, желая что-то внушить им, но опоздал, разлилась приятная теплота.

Очнувшись в следующий раз, он уже не собирался терять сознание. Он был один в палате, куда через жалюзи пробивался солнечный свет. Он хотел поднять руку и тронуть свое лицо, но вспыхнула боль в груди. Однако желание почесаться стало уже нестерпимым, и тогда он стал тихонечко подымать руку снова. Открылась дверь, вошла медсестра.

– О, вы пришли в себя! – воскликнула она.

– Разве? – ответил Кин: говорить было больно. – Не могу утверждать, но – возможно.

– Дайте-ка я вас приподниму. – Она стала поворачивать ручку в конце кровати.

Верхняя часть его тела приподнялась на несколько дюймов. В ногах стоял Мэнни Пирл.

– С вами все будет в порядке, – произнес Мэнни.

– Уже в порядке, – подхватила сестра. – Вы самый удачливый в отделении, а может быть, и в госпитале.

– Что сломано? – спросил Кин.

– Локоть и голень, – ответила сестра, указывая на шину, которая прикрывала его ногу до колена. – Хорошо еще, что вы пристегнули ремень безопасности, a то бы все вдребезги.

– Что же еще? – спросил он.

– Больше ничего, вас просвечивали рентгеном с головы до пят. Никто не верил.

– И я не верю, – проговорил Кин. – Такая боль, что кажется все тело переломано.

– Вы мнительны, – заметила она. – Внизу, между прочим, давно находится детектив, мечтает с вами потолковать. Как вы насчет этого?

– Почему бы и нет? – сразу согласился Кин. – Дали бы вы мне только попить...

Она поднесла к его рту стакан, и он засосал воду.

– Что случилось? – спросил Мэнни Пирл, когда медсестра вышла.

– Подождите минутку, – сказал Кин. – Посмотрим, что там за коп.

В палату вошел Дейв Хейнс.

– Доброе утро, спящая красавица, – поздоровался он. – Вы неплохо поспали, пока все стояли вокруг.

– Я и не знал, что это вас заботит, Дейв, – пробормотал Кин.

– Меня-то не очень, я просто любопытен, – ответил Хейнс. – Через минуту здесь будут ребята из автоинспекции. Я хочу знать, что стряслось?

– Я тоже, – сказал Мэнни.

– Дейв, это мой босс, Мэнни Пирл! – Кин подождал, пока они жали друг другу руки.

– Итак? – спросил Хейнс.

– Это был он, – заявил Мики.

– Дьявол, я знал, что вы так скажете! – воскликнул Хейнс. – Вот моя жизнь и усложняется.

– Не усложняется, – возразил Кин. – Вы не участвуете. Я удовлетворяю ваше любопытство, не больше.

– Это же глупо! Если это действительно был он, передайте мне, что у вас есть, и я займусь.

– Не получится!

– Вы хотите сами его схватить, – подтвердил Хейнс.

– Да, и знаю, как до него добраться.

– Давайте, я помогу, – предложил Хейнс. – Капитану не обязательно знать.

– Ну, Дейв. Вам уже меньше года служить, верно? Действуйте там и набирайте пенсию.

– Разве я не могу что-то сделать?

– Да, быть может. Поступило что-нибудь в прессу?

– Телевизионщики сделали массу кадров, пока вы находились в машине и вас старались вытащить. Они не узнали, кто вы такой.

– В каком я госпитале?

– В Нортсайдском.

– Знаете кого-нибудь здесь?

– Двоих-троих.

– Сделайте меня мертвым.

– Не уверен, что они пойдут на это, Мики.

– А почти мертвым?

– Посмотрю, что можно сделать. Если опасаетесь, что он попытается предпринять еще что-нибудь, я подключу сюда нескольких человек.

– Тогда сделайте меня сумасшедшим, – попросил Кин. – И постарайтесь, чтобы из автоинспекции ко мне никого не пускали.

Глава 10

– Почему мы встречаемся здесь? – оглядываясь, спросил Уилл.

Было лишь три часа дня и ресторан пустовал. Том Блэк вздохнул.

– Потому что у меня есть кое-что рассказать, а я не хотел этого в присутствии вашего отца, Китти и Мосса.

Уилл чувствовал себя неважно. Он простудился, устал, а теперь еще и напуган.

– Ол-райт, – сказал он, – выкладывайте.

– Последний опрос показал, что у Кэлхоуна сорок восемь, а у вас сорок четыре процента голосов плюс-минус четыре процента. Мы чуть-чуть набрали, а он теряет. Не хватает, как я говорил, недели для максимального взлета вашего рейтинга. Но это уже была бы неделя после выборов. И если сумеем все мобилизовать, включая партийные фонды – все, что можно.

– Так что же нам делать? – спросил Уилл, уже зная ответ.

– За оставшиеся две недели кампании мы должны истратить четыреста тысяч долларов на телевизионные передачи. Или мы проиграем.

– Если бы получить передышку, – сказал Уилл.

– Это правда, что не было передышек с тех пор, как Мак Дин попал впросак, – заметил Том. – И нам ничего ниоткуда не причитается. Единственный вариант, что доктора Дона засекут в его пасторском кабинете с каким-нибудь бойскаутом; но вряд ли стоит на это рассчитывать.

Случилось то, о чем Уилл старался не думать.

– Такое случается с каждым кандидатом? – спросил он.

– Почти с каждым, – ответил Том. – По крайней мере, с теми, кто не обладает большими преимуществами в кампании. Никто, кроме республиканцев, обычно не имеет достаточно денег. – Том размешал свой чай. – Я связался с ребятами из телевидения. Завтра еще до закрытия кассы мы должны разместить там заказы, оплаченные чеками, иначе эти заказы мы потеряем.

– Ол-райт, – произнес, наконец, Уилл. – Я найду деньги.

– Есть еще кое-что, Уилл, – сказал Том.

– Что же?

– Если не достанем денег, мы наверняка проиграем; но и если достанем, можем не выиграть выборы. Полной уверенности у меня нет.

Сердце Уилла упало. Он знал, где и как найти деньги, всегда знал, но не думал, что дойдет до этого. А теперь слышит, что все равно может ничего не получиться. Так стоит ли игра свеч? Только двое могут ответить на этот вопрос.

– Подождете немного. Том?

Он поднялся, прошел к телефону, набрал номер, связался, с кем надо, объяснил ситуацию, выслушал ответы и мрачный вернулся к столику.

– Деньги для вас будут завтра, – сказал он.

Через некоторое время он уже всматривался в лицо человека, которого знал с самого детства и который никогда ему особенно не нравился.

Человек отложил газету.

– А вы уверены, что хотите это сделать? – спросил он.

– Уверен, – сказал Уилл твердо, насколько смог.

– И последствия взвесили на случай, если вас не выберут? У вас ведь не хватит доходов на необходимые в будущем выплаты.

– Безусловно, я все это понимаю.

– Притом, если возникнет такое положение, у нас не будет иного выхода, кроме распродажи.

– Понимаю.

Человек открыл ящик письменного стола и вынул бланк. Он вписал имя Уилла, сумму – четыреста тысяч долларов и срок – девяносто дней, начиная с этого. Внизу он поставил две галочки, передвинул бланк к Уиллу и передал ему авторучку.

– Нам еще нужно изучить все имущество, но, полагая, что оно в надлежащем состоянии, деньги мы переведем на ваш счет к середине завтрашнего дня.

Уилл расписался, встал.

– Спасибо, сэр, – сказал он, протягивая руку. Его собеседник также встал.

– Вы мужественнее меня, – ответил он. – Или, возможно, глупее.

– Надеюсь, что нет!

Уилл вышел из офиса, оставив на столе банкира закладную на земли своей семьи – земли, которые первый Ли в Мериуезерском округе начал скупать в 1826 году; земли, которые потерял его дед из-за нашествия долгоносика и которые его мать и отец вернули себе под конец долгой и трудной жизни; земли, на которых, он думал, будут когда-нибудь жить его дети и внуки.

На обратном пути в штаб-квартиру он плакал в своей машине.