Страна мечты (СИ) - Савин Владислав - Страница 99

Теперь же — война с Японией должна завершиться быстро! Хотя СССР пока никаких обязательств не принял — но думаю, что в Стокгольме о том речь зайдет? Что ж — справились там, сумеем и здесь, по крайней мере, на суше. Разведка докладывает, Квантунская Армия сильнее, чем там была, в августе сорок пятого — так ведь и мы сильнее, и времени на подготовку имели больше, не три месяца, с Победы в Европе, а почти год выйдет! А вот на море — разница не в нашу пользу гораздо больше!

Там Япония была уже на издыхании — флота у нее считай, и не было вовсе. Здесь же — ожидается, что японские ВМС будут еще достаточно грозной силой. Сильнее ТОФ раз в десять. Плюс самурайская спесь — если позор Мукдена мы смыли Халхин — Голом, то Цусиму — пока нет. Так что это вопрос принципа — не ради самолюбия, а чтобы нас впредь, на Дальнем Востоке, уважали, как морскую державу!

План Лазарева. А ведь если удастся, то адмирал Лазарев М. П. станет для СССР не менее ценным приобретением, чем какие?то острова! Если сам Кузнецов считает его своим преемником? А он, Сталин, лишь прослушав запись той беседы, подумал, а отчего не? «Где я вам возьму Гинденбургов» — а вырастим в своем коллективе? Первую Звезду Героя и контр — адмирала Лазарев получил в некотором роде, авансом, надо было покрепче привязать к себе пришельцев — хотя «Шеер», спустивший флаг, и потопленный «Тирпиц», на награду вполне тянули, да и в набеге на Нарвик весной сорок третьего Лазарев показал, что умеет не одной своей подлодкой управлять. Вторая Звезда за уран от «Манхеттена», тоже заслужил — ну а третья, за Средиземное море. Что ж, пусть теперь покажет, перерос он прежнего «морского волка» или нет? Одолеет японцев — получит вице — адмирала. Ну а после…

Что там еще Петр Первый сказал про государство, имеющее и армию и флот — обе руки имеет? В эту войну выросла новая военная элита, высокопрофессиональная, умеющая побеждать — и лишенная политических амбиций, в отличие от Тухачевского со товарищи. Но вот грызня у кормушки не нужна СССР — мы, слава богу, не японцы! И тут авторитет Лазарева у сухопутных, что заметил Кузнецов, и «исландский» план, вполне удовлетворяющий все стороны, это серьезное преимущество перед тем же Кузнецовым! И вполне логично смотрится разделение — армия отвечает за регионы возле наших границ, ну а флот обеспечивает интересы СССР по всей планете. Ну и конечно, мышление — кто сказал, что «генералы всегда готовятся к прошедшей войне», ну вот вам флотоводец, знакомый с войной будущей!

Товарищ Лазарев, мы создавали вам тепличные условия, оберегая от штабных интриг, только воюйте? Посмотрим, как вы справитесь с самостоятельной ролью в нашем коллективе! Необходимое содействие окажем, инструмент предоставим — но уж работу, вы сами, и не взыщите!

Лавочкин Семен Алексеевич. Горький, завод N 21. 5 декабря 1944.

«Нэ надо лучше, товарищ Лавочкин. Сделайте нэ хуже, чем сделали там. Но быстрее».

В КБ Микояна, Яковлева и Сухого уже рождались первые реактивные. А Лавочкин должен был сделать последний поршневой истребитель, который закроет брешь на эти три — четыре года. Ла-7 был хорошим самолетом войны — имея срок службы деревянного планера, всего два года при безангарном хранении — в мирное время это было абсолютно недопустимо. И вот, рождался цельнометаллический Ла-9, ему на смену. Очень помогли сведения «из будущего», описание самолетов Ла-9 и Ла-11 — на уровне «Вестника ЦАГИ». Еще не техническая документация — но по существу, эскизный проект, названы все основные техрешения, компоновка узлов. И это были их самолеты, Лавочкинского КБ, с узнаваемым почерком конструирования — а это большая разница, доводить чужое, лицензионное, или свое, когда принципы знакомы. Знание, что эта задача однажды уже была решена, в ином времени, давало уверенность в успехе. Правда, напрягало то, что приходилось скрывать Тайну даже от Алексеева, первого зама, отличного организатора, и тоже неплохого конструктора, в той истории незаслуженно оставшегося в тени. Принципиальные изменения в проект вносить запрещено — лишь доводка предложенного! «Не надо лучше — сделайте не хуже».

Было уже легче — на завод поступало новое оборудование из США и Германии, с немцами же была достигнута договоренность о поставках новых, четырехлопастных винтов, редукторов, радиаторов, топливной аппаратуры непосредственного впрыска для моторов, а также алюминия, который уже не надо было экономить. В то же время работа по созданию нового истребителя находилась под жестким контролем не только наркомата авиапромышленности, но Госкомитета Обороны, от всех прочих дел КБ и завод были освобождены, ну кроме продолжающегося серийного выпуска Ла-7 — но все знали, что скоро его в цехах сменит новая машина. Несмотря на Победу, Москва требовала всячески ускорить работу. Трудились как в войну — меньше чем через год от начала проекта, с декабря сорок третьего, самолет был готов к серии — облетаны прототипы, выявлены и исправлены «детские болезни», насколько возможно. В целом, машина вполне отвечала требованиям строевых частей. И даже было жаль, что ей уготована такая короткая жизнь — до появления реактивных.

Все казалось безоблачным. И вдруг, было объявлено — что новые Ла будут на конкурсе сравниваться с «немцем», Та-152! Неужели «фриц» будет принят на вооружение советских ВВС? Никто ничего не мог понять, а многие в КБ и на заводе были и обижены.

— Что происходит? — спросил Алексеев — неужели, наша работа, и коту под хвост?

— Всего лишь конкурс — ответил Лавочкин — вроде, собираются пригнать и Як-9У, и Спитфайр-9, и Аэрокобру, и Кингкобру, и Тандерболт. Сравнить нас со всеми прочими.

Но сам Семен Алексеевич, допущенный к Тайне, встревожился. Ему было открыто лишь то, что касалось развития авиации и авиапрома в ближайшее десятилетие, до середины пятидесятых. Но там говорилось, как реактивные Миги отражали налеты «сверхкрепостей» В-29 где?то на Дальнем Востоке, и сражались с американскими реактивными истребителями… и его Ла-9 последний раз еще шли в бой! И в том мире, названном кодом «Рассвет», сведения о котором имели уровень секретности «ОГВ», «особой государственной важности», Победа была на год позже, 9 мая следующего, 1945 года. Неужели здесь конфликт с союзниками начнется раньше?

— Фриц нам не соперник — говорил Алексеев, недавно вернувшийся из Германии — при мне, ничего от меня не скрывая, этот Та-152 доводили до серии. Тяжеловес получился, почти на пять тонн, даже «фоку» на пятьсот кило обогнал! Ла-9 перед ним и легче, раза в полтора, и гораздо компактнее — даже на фото видно, у немца размах крыла больше, нос и хвост длиннее. Момент инерции больше, правда и площадь крыла тоже, так что горизонтальный маневр даже лучше «фоки», особенно на высоте. И вылизанная аэродинамика, сверхмощный мотор, а значит, отличная скороподъемность, и скорость на высоте рекордная, за семьсот пятьдесят! Хороший перехватчик ПВО, против тяжелых бомберов — но не истребитель завоевания господства в воздухе, для этой задачи он слишком высотный.

Вот и ответ: срочно потребовались перехватчики против армад американских «крепостей» — подумал Лавочкин — что ж, мы вынесли ту войну в той истории, выдержим и здесь.

Немцев уже пригнали на заводской аэродром, два экземпляра, пилоты и технари наши, из ГСВГ. И весь состав КБ, кроме Алексеева, уже совершил паломничество, детально осматривая «танки», внимание привлекало высочайшее качество механической обработки деталей, в сравнении с гораздо более грубой конструкцией Ла. Вопрос лишь, это достоинство или недостаток — раз советские конструктора при простой технологии сумели достичь лучших летных характеристик. Ну а если еще и совместить — нашу конструкцию и немецкое качество?

Московская комиссия прибыла утром 5 декабря. Сам нарком Шахурин, еще несколько человек из наркомата и Главного Штаба ВВС, был также Раков, командир Особого авиакорпуса КБФ, уже знакомый Лавочкину по согласованию требований к специфике именно морского самолета. Но фактическим главой комиссии, за которым последнее слово, к удивлению Семена Алексеевича, оказался моряк, контр — адмирал Лазарев — известный герой — подводник, но какое отношение он имеет к авиации?