Хрестоматия по истории СССР. Том 1 - Тихомиров М. Н. - Страница 68

68

ТОРГОВЛЯ САМАРКАНДА

Кроме этого, город изобилует разными товарами, которые привозятся в него из других стран: из Рушии8 и Татарии приходят кожи и полотна, из Китая шелковые ткани, которые в этой стране приготовляются всего лучше, особенно атласы, считающиеся лучшими в мире; а самые лучшие те, которые без узоров. Кроме того, привозится мускус, которого нет нигде на свете кроме Китая: рубины и брильянты, так что большая часть тех, которые есть в этой стране, привозится оттуда; жемчуг, ревень и много разных пряностей. То, что идет в этот город из Китая, дороже и лучше всего, что привозят из других стран. Жители Китая считают себя самыми искусными людьми во всем мире; они говорят, что у них два глаза, что мавры слепые, а у франков один глаз: и что во всем, что они делают, они превосходят все народы в свете. Из Индии в этот город идут мелкие пряности, т. е. самый лучший сорт: мускатные орехи, гвоздика, мускатный цвет, корица, инбирь, цвет корицы, манна и разные другие, которые не отправляются в Александрию. В городе есть много площадей, где продают мясо, вареное и приготовленное разным образом, и кур и птиц, очень чисто приготовленных, также хлеб и плоды, все в большой чистоте; эти площади и днем и ночью полны, и на них идет постоянно большая торговля. Также есть много мясных, где продают мясо, и кур, и куропаток, и фазанов, и все это можно найти днем и ночью.

80. НАВОИ. «ФАРХАД И ШИРИН»

Великий узбекский философ и поэт Алишер Навои жил в XV веке. Он был современником Улугбека, внука Тимура, прославившегося своим покровительством науке и искусству. Навои написал ряд замечательных поэтических произведений. Среди них особенно известна поэма «Фархад и Ширин». Отрывки из нее печатаются по книге: Алишер Навои «Фархад и Ширин», перевод Льва Пеньковского, М. 1946.

Познанья чару, кравчий, дай скорей: Глотка вина не стоит власть царей. Что мощь владык? Обман, насилье, гнет! Я пью вино страданья за народ. НАШЕСТВИЕ ХОСРОВА НА АРМЕН

Крепость Михин-Бану. В ожидании осады. Фархад на вершине скалы.

Хосров осматривает крепость. Два метких камня Фархада.

Войска стихов построив на смотру, Поэт в поход повел их поутру. Парвиз, поднявший гнева острый меч,  Решив страну армян войне обречь, Собрал такую силу, что и сам Не ведал счета всем своим бойцам. За войском поднимавшаяся пыль Мрачила светоч дня за милем миль[100] Скажи — совсем затмила светоч дня, Мозг небосвода самого темня. Не помнил мир, чтоб чей-нибудь поход Настолько был несправедлив, как тот. Немного дней водил Парвиз войска, — Увы, была страна Армен близка… Тревоги весть летит к Михин-Бану, Что вторгся неприятель в их страну, Что, как поток, залил он царство… нет, — Какой поток! То — море страшных бед! Какое море! Ужасов потоп! Нет ни дорог свободных и ни троп… Бану не растерялась: в ней давно Созрела мысль, что горе суждено. И был начальник крепости умен — К осаде крепость приготовил он. А крепость, простоявшая века, Была и неприступна, и крепка, Но так ее сумел он укрепить, Что крепче и кремлю небес не быть. А за ее стеной, что вознеслась Зубчатым гребнем в голубой атлас, За каждым из зубцов — гроза врагам — Сидел не просто воин, — сам Бахрам!2 Рвы доходили до глубин земных, И так вода была прозрачна в них, Что по ночам дозорным со стены Бывали звезды нижние3 видны. Вся крепость так укреплена была, И так припасами полна была, Что даже и небесный звездомол Лет в сто зерна б того не промолол. Как звезд при Овне — было там овец, Коров — как звезд, когда стоит Телец. Описывать запасы всех одежд Нет смысла нам, а счесть их — нет надежд… Теперь Бану заботилась о том. Чтоб власть в народе укреплять своем. А пери думу думала одну.  Она с военачальником Бану Фархаду в горы весть передала: Мол, таковы у нас в стране дела, — Его судьба, увы, ее страшит, — Пусть он укрыться в крепости спешит. Не думал он в укрытие засесть, Но, чтоб обиды пери не нанесть. Он все же нужным счел туда пойти. Но с тем, чтоб не остаться взаперти… Над крепостью была одна скала — Быть башней крепости небес могла. На ней Фархад решил осады ждать, Чтоб камни в осаждающих метать. Увидел с высоты своей Фархад, Что мчится в десять всадников отряд, И громко закричал оттуда вниз: «Эй, ты, сардар4! Хосров ли ты Парвиз, Иль не Хосров, но уши ты открой И вслушайся в мои слова, герой! Своих людей ко мне ты с чем послал? Когда б меня ты в гости приглашал. То разве приглашенья путь таков, Что требовал бы сорока полков? А если ты на смерть меня обрек, Мне это — не во вред, тебе — не впрок. И грех пред богом и перед людьми За десять неповинных жертв прими. Ты волен мнить, что это — похвальба, Однако шлема не снимай со лба: Метну я камень в голову твою — И лунку шлема твоего собью5 Вот мой привет! И вот — второй! Проверь: Сбиваю с шлема острие теперь». Фархад метнул за камнем камень в шлем — И лунку сшиб и острие затем. Сказал: «Вот подвиги людей любви! Ты видел сам и воины твои, Как меток глаз мой, как сильна рука: Так уведи скорей свои войска, Иначе — сам же на себя пеняй: Всех истреблю поодиночке, знай! Хоть пощадил я череп твой, а все ж И сам ты головы не унесешь. И мой совет: благоразумен будь — И с головой ступай в обратный путь. И милосердью ведь пределы есть: Не вынуждай меня, сардар, на месть, Я не хочу, чтоб каждый камень мой Стал неприятельскою головой. Но мне, в себе несущему любовь, Я верю — бог простит и эту кровь. Тебя он шахом сделать захотел, Мне — прахом быть назначил он в удел, Однако дело, коим занят шах, Стократ постыдный прах в моих глазах. По полю гнёта день и ночь скача, Конем насилья все и всех топча, Ты тем ли горд, что кровь и произвол Ты в добродетель царскую возвел? Моею речью можешь пренебречь, Но странно мне, что ты заносишь меч — И тучу войск на ту страну ведешь, Куда тебя вела любовь… О, ложь! Свои уста, язык свой оторви — Ты говорить не смеешь о любви!..» Рассерженный Хосров остался нем. Фархад пробил сначала камнем шлем, Теперь, произнеся такую речь, Вонзил он в сердце шаха острый меч. И, в сердце уязвлен, Хосров ушёл, К своим войскам он, зол, суров, ушёл. Войска печали, кравчий, отзови! И шах и нищий — все равны в любви. Любовь для нас, как власть царям, — сладка, Но есть соблазн и в доле бедняка. вернуться

100

Миль— термин, означавший верстовой столб. 2 Бахрам — планета Марс, по древним астрологическим представлениям покровитель воинского дела. 3 Т. е. они видели, как в воде отражались звезды. 4 Сардар — полководец. 5 Фархад пускает камнем в лунку, которая была укреплена на острие шлема Парвиза.