Пуля для Власова. Прорыв бронелетчиков - Карде Игорь - Страница 31

А день между тем разгорался – предрассветные сумерки сменились синеватой дымкой хорошего, яркого утра. Солнце поднялось уже довольно высоко и щедро поливало место сражения. Это было на руку гитлеровцам – они могли хорошо видеть и держать под прицелом все подходы к домам. Не подкрадешься и не подползешь…

Бронемобиль потихоньку добрался до Спасской Полисти и встал на околице. Матвей Молохов открыл люк, высунулся и начал осматривать в бинокль улицы. Ситуация стала предельно ясной: красноармейцы залегли, попав под плотный огонь, немцы не дают им даже голов поднять. Идти вперед нельзя – слишком частая стрельба. Значит, нужна помощь…

Того же мнения придерживался и майор Злобин. Он толкнул Сергея Самоделова: «Потихоньку – вперед!» Тот нажал на педаль газа – поехали!

Броневик подобрался к ближайшему дому. Давить немецкие точки решили из КОРДа – калибр вполне достаточный. Главное – точно попасть. Иван Мешков уперся плечом в приклад и приготовился стрелять – настал, наконец, и его час! При прорыве опробовать пулемет в деле ему не удалось – подходящих целей не имелось. Зато теперь совсем другое дело: вот они, немецкие огневые точки, и надо их погасить.

Матвей Молохов подсказал – бей одиночными, прямо в подвальные оконца-щели. Те хоть и узкие, но, если постараться, попасть можно. Смотри в окуляр, он тебе поможет, приблизит цель. И точно: Иван прищурился, поймал немецкий пулемет в тонкое перекрестье оптического прицела и сделал пару выстрелов. Сначала с непривычки промазал (палец от волнения дрогнул), но потом успокоился, взял себя в руки и стал стрелять так, как учил его когда-то дед Тимофей: поймай зверя на мушку, затаи дыхание и плавно нажми на крючок…

Иван так и сделал, и результат оказался отменным: пулемет замолк… Красноармейцы, ободренные успехом, рванули вперед – брать избу. Кинули в окно гранаты – уничтожить оставшихся фрицев, вынесли ударом дверь, ворвались внутрь. Так и начали освобождать село…

– Давай, Сергей, к следующей цели! – приказал майор Злобин.

Бронемобиль передвинулся немного вперед, к другой избе. Для ускорения процесса решили подключить и Матвея Молохова – если граната попадет внутрь, мало фрицам не покажется…

Матвей пальнул из АГС-40 в ближайшее окно. Дом слегка вздрогнул, качнулся, накренился, но устоял. Да, крепко раньше строили… Раздались громкие, отчаянные крики – очевидно, осколками задело сразу несколько человек. Затем что-то жарко полыхнуло – наверное, разбились бутылки с зажигательной смесью, загорелось сразу весело, ярко.

Гитлеровцы с дикими воплями начали выскакивать наружу. Где их и встретили… Даже штурмовать дом уже не пришлось – все фрицы были уничтожены. Конечно, крестьянскую избу было жалко – хорошая, крепкая, жить в ней да жить, печь пироги, растить детей… Но что поделать – война! Тут уже не до сантиментов. Вот освободим село, прогоним гитлеровцев, тогда и построим новые дома. Просторные, кирпичные, лучше прежних!

Красноармейцы пошли вперед – надо ковать победу, пока горяча. Если наступать такими темпами, то через час-два освободим всю Спасскую Полисть… Но внезапно на поле боя появилось новое действующее лицо. Точнее, бронированный персонаж – танк Pz III.

Он прятался за амбарами и ждал своей очереди: подпустить русских поближе, а затем внезапно атаковать. Расстрелять из пушки пехоту, залить свинцом, раздавить гусеницами. И вот настал его час – выждал момент и внезапно вылетел из засады…

И нашел перед собой советский бронемобиль – с каким-то длинным пулеметом над кабиной и мортиркой. Так немец определил для себя гранатомет. «Хм, жалко, конечно, что это не русская «тридцатьчетверка», – думал командир танка, – но тоже цель. Ее надо уничтожить…»

И пошел вперед со всей силой – снести чужую бронемашину, смять, раздавить… Даже из пушки стрелять не стал – и так опрокинем, одной лишь стальной массой. Двадцать с лишним тонн, это вам не шутка! А потом разделаемся и с русскими пехотинцами…

– Вот гад, – выругался Матвей Молохов, – всю атаку нам испортил! И откуда только он взялся? Ладно, сейчас мы тебя угостим…

Он отодвинул Ивана Мешкова от КОРДа и принял на себя обязанности бронебойщика. В данный момент лучше не рисковать, нужно бить сразу и наверняка. У немецкого Pz III – пушка 50 мм, серьезное оружие, лобовая броня – 30 мм, тоже прилично. Чтобы уничтожить – особое умение требуется. «Надо бы поразить механика-водителя, – думал Матвей, – тогда танк встанет».

Прицелился, поймал в перекрестье прицела смотровую щель в правой части танкового «лба» и дал кроткую очередь. КОРД забил, бронебойные пули, высекая искры, защелкали по серо-зеленой стали. Панцер резко остановился – очевидно, Матвею удалось с первого раза попасть в цель…

Но поединок на этом не закончился: «тройка» стала наводить на бронемобиль орудие. И это было уже очень опасно: снаряд мог легко пробить защиту бронемашины, даже кевларовая подкладка не спасла бы. Тогда, что называется, все, приехали…

Матвей продолжал стрелять из КОРДа по башне – решил уничтожить телескопический прицел орудия, ослепить наводчика. Самое простое и верное решение в данной ситуации – пусть попробует попасть без оптики! Майор Злобин, поняв его задумку, приказал Сергею Самоделову: «Давай в сторону!» Тот резко нажал на педаль и увел бронемобиль с линии огня. Вовремя – немецкая пушка звонко бабахнула, но снаряд просвистел мимо – наводчик стрелял практически вслепую…

«Теперь возьмем их на испуг», – решил Матвей и опять поменялся с Иваном местами. Чуть опустил вниз ствол АГС-40 и послал пару гранат в лоб панцеру. Эффект получился весьма неплохой – рвануло солидно. Pz III аж присел на гусеницах, его буквально вдавило в землю. Испуганные танкисты, как тараканы, полезли изо всех люков. Мешков дал по ним очередь из КОРДа, попал, срезал двоих…

С «тройкой» было покончено, наступление на село продолжилось. Красноармейцы, прячась за деревьями, пошли в атаку. Освобождать дом за домом, улицу за улицей…

Гитлеровцы, отстреливаясь, отходили в глубь Спасской Полисти. И через некоторое время укрылись в большом каменном доме, превращенном, по сути, в неприступную крепость.

До революции в этом купеческом особняке располагалась волостная управа, позже, при советской власти, – районный сельсовет. Немцы, заняв Спасскую Полисть, разместили в нем комендатуру. И теперь это был их главный центр обороны – надежное двухэтажное здание с толстыми стенами и маленькими окнами-бойницами, заложенными мешками с землей. Дом-крепость мог выдержать даже артиллерийский удар – конечно, если не из слишком крупного калибра.

На первом этаже фашисты оборудовали пулеметные точки, на втором – позиции для снайперов и автоматчиков. Подходы окутали двумя рядами колючей проволоки, а подъезд перегородили надолбами. В качестве таковых они использовали остатки постаментов, на которых раньше стояли бронзовые Сталин и Ленин. Памятники взорвали еще осенью, в начале оккупации, фигуры вождей отправили в Германию на переплавку, а гранитные основания разбили и превратили в надолбы…

Генерал Вандель, как опытный полководец, предвидел возможность захвата села, а потому приказал гарнизону готовиться к длительной обороне. Чтобы держаться до тех пор, пока не подойдут резервы… Именно поэтому он, кстати, и разместил свой штаб не в самой Спасской Полисти (где, казалось бы, логичнее и удобнее), а в пяти километрах севернее, в глубине старого леса. Далековато, конечно, от передовой, зато безопаснее.

Что было важно: в случае прорыва у него будет время, чтобы подтянуть резервы, собрать их в кулак и нанести ответный удар. Вандель прекрасно понимал, что новый командующий Второй Ударной наверняка захочет обезопасить пути подвоза и попытается взять Спасскую Полисть. Как пытался сделать до него (причем неоднократно!) предыдущий командарм, генерал Клыков. Значит, нужно готовиться к длительным, упорным боям…

Вандель любил все продумывать заранее, просчитывать, в беседе со своими подчиненными он часто повторял: «Надейся на лучшее, но всегда готовься к худшему. Предвидение действий противника – залог успеха, а строгий порядок в войсках – основа победы».