Жизнь - вечная. Рассказы о святых и верующих - Горбачева Наталья Борисовна - Страница 46

– Мама! Причастие… Уже было?

– Сейчас, сынок, вынесут… Вставай!

– А Христос уже воскресе, да? – повеселел мальчишка.

– Воистину воскресе! – ответила Руфочка, и брат с сестрой трижды поцеловались.

Утром Пасхи вчетвером мы сподобились побывать в келье у батюшки, к которому я езжу два раза в год. Пропели тропарь, похристосовались и обменялись подарками. И батюшка, про которого Руфочка была наслышана, так понравился ей своей простотой и веселой радостью, что, выйдя из кельи, она сказала:

– Жалко, если бы я его не увидела… – И наконец оттаяла.

Она не ожидала, что монахи такие мудрые и добродушные.

– То-то же… – захохотал Савва. – Хорошо, Руфочка, что ты все-таки послушала меня, да!

– А то! – весело ответила она.

Мы с кумой счастливо переглядывались.

– Здесь дух отца Иоанна Крестьянкина витает. Все дышат им, чувствуешь? – спросила я.

– Нет, – пожала плечами Руфочка.

– Нет? Не чувствуешь? – смеялась я.

Но Руфочка опять поджала губы:

– Ну так… Чуть-чуть.

– Как же ты не чувствуешь! – даже слишком строго переспросила кума у дочери.

– Что вы ко мне пристали! – поджала губы Руфочка. – Обязательно нужно настроение испортить!

Посетив маленькую келью отца Иоанна, в которой он провел последние годы жизни, мы приложились к иконам и предметам его священнического облачения. Татьяна Сергеевна, его келейница, а теперь смотрительница кельи, одарила нас конфетами и книжечками. Мы уже вышли, но она вдруг вслед окликнула Руфочку и вручила ей книгу писем Иоанна (Крестьянкина).

– Мне? – удивилась та.

– Тебе, тебе, – улыбнулась Татьяна Сергеевна. – Христос воскресе!

– Воистину воскресе! – грянули мы вместе.

– Читай, ума набирайся! – не удержалась сказать дочери кума. – Видишь, сам батюшка Иоанн переживает: что-то у тебя не так. А то читаете всякую белиберду!

Радостное настроение Руфочки снова улетучилось.

– От ваших проповедей тошнит! Достали… – воскликнула она и пошла от нас прочь. Положение снова спас Савва.

– Руфа, – побежал он за ней и громко, на весь коридор, так что мы услышали, воскликнул. – Ты же сама говорила: слушайся старших! А сама?

Руфочка остановилась, смахнула слезу и прямо посреди братского коридора схватила его на руки и закружила:

– Ладно, ладно! Мир!

И пасхальные торжества продолжились – за праздничным столом у нашей хозяйки. Мы привезли с собой много вкусностей…

– «Постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне! Трапеза обильна, насладитесь все! Телец упитанный, никто не уходи голодным!» – провозгласила я.

– Какие хорошие слова, – одобрила Руфочка. Она не постилась.

– Это слова Иоанна Златоуста, из Огласительного слова на Пасху – уточнила я.

– А что это такое? – заинтересовалась Руфочка.

– Что именно?

– Огласительное слово…

– Огласительное слово, – напряглась я, соображая, чего бы попроще сказать, – писали для наставления в православной вере оглашенных.

– Кто такие оглашенные?

– Это люди, желающие креститься. В древней Церкви было принято совершать крещение в Великую субботу накануне Пасхи, поэтому и сложилась традиция написания огласительных слов на Пасху… – объяснила я, совсем не ожидая, что для Руфочки мои слова опять сделаются подобными красной тряпке.

– То есть вы считаете меня оглашенной? – возмутилась она за общим столом. – Я тоже крещеная, как и вы. Почему считаете меня человеком второго сорта?

С чего она это взяла, непонятно. В принципе ничего нового: так беспричинно болезненно реагируют на «ущемление их прав» нецерковные люди, которые уверены, что у них «Бог в душе». Попробуй намекни им, что это не совсем так и даже совсем не так… Устала от таких, попробуй переубеди – особенно образованную молодежь. Надо было брать на пасхальные праздники только Савву, в который раз подумала я. За крестника я отвечаю перед Богом, как прививаю ему веру… А за Руфочку – нет!

– Нет! – воскликнула я.

– Христос воскресе! – крикнул Савва.

И мы грянули в который раз:

– Воистину воскресе!

Все-таки не простое это приветствие «Христос воскресе»! Оно водворяет мир и радость…

Мы договорились больше не говорить ни о Боге, ни о вере – ради мира в нашей компании, хотя мне это было совсем не по душе: но снова вспомнила я чудесное Огласительное слово Златоуста: «Кто благоразумный – войди, радуясь, в радость Господа своего! Кто потрудился, постясь, – прими ныне динарий! Кто работал с первого часа – получи ныне заслуженную плату! Кто пришел после третьего часа – с благодарностью празднуй! Кто достиг только после шестого часа – нисколько не сомневайся, ибо и ничего не теряешь! Кто замедлил и до девятого часа – приступи без всякого сомнения и боязни! Кто же подоспел прийти лишь к одиннадцатому часу – и тот не страшися своего промедления! Ибо щедр Домовладыка: принимает последнего, как и первого; ублажает пришедшего в одиннадцатый час так же, как и трудившегося с первого часа; и последнего одаряет, и первому воздает достойное; и тому дает, и этому дарует; и деяние принимает, и намерение приветствует; и труд ценит, и расположение хвалит.

Итак, все – все войдите в радость Господа своего! И первые, и последние, примите награду; богатые и бедные, друг с другом ликуйте; воздержные и беспечные, равно почтите этот день; постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне!..» Какая святая глубина в этих словах.

– Руфочка! Мы же все тебя так любим! – проникновенно сказала я.

Она это знала. И потому нам оставалось только ждать, когда посеянные семена веры взойдут в ее душе, и молиться об этом.

Мой крестник с мамой и сестрой вернулись домой. С кумой мы, конечно, перезванивались, она регулярно докладывала мне про «погоду в доме». Савва продолжал радовать двух своих мам не по-детски развитой чуткостью, он часто вспоминал и Пасху в монастыре, и особенно – батюшку. Руфочка вела себя так, будто и не было ничего такого. У нее появился молодой человек. Что там между ними было, никто не знал – то ли любовь, то ли секс… Кума пыталась с ней заговорить, что, мол, надо бы в церковь сходить, исповедаться, причаститься, но ответы были примерно в таком духе:

– Посещение церкви не сделает меня верующей, точно так же, как посещение гаража не делает автомехаником.