Некоторые парни… (ЛП) - Блаунт Пэтти - Страница 46

Сара опускает глаза, теребит ремень безопасности.

– Я думаю, она – чертовски хорошая актриса. Всегда пытается казаться стойкой. Фигово, должно быть, понимаешь? То есть, она знает, что не может потерять бдительность даже на секунду.

Раздумываю над этим, пока веду машину дальше.

– Сара, мне нужно у тебя кое-что спросить. – Я сворачиваю налево на ее улицу. – Ты была на вечеринке той ночью, когда Зак и Грэйс...

– Занялись делом? Да, я там была.

– Помоги мне разобраться. Я думал, Грэйс нравлюсь я. Насколько мне известно, она пару раз гуляла с Заком, но потом сказала: "Нет уж, спасибо. Я на самом деле хочу быть с Йеном". Это правда?

Сара кивает.

– Определенно.

Останавливаюсь около ее дома – большого, одноэтажного, с огромным пикапом на подъездной дорожке.

– Так как же получилось, что они замутили?

Разведя руки, она качает головой.

– Йен, ты знаешь, как бывает на таких сборищах. Мы все пили, танцевали, дурачились. Зак раз за разом подкатывал к Грэйс, но даже несмотря на то, что она постоянно отказывала ему, это не мешало остальным дразнить их.

– Дразнить?

– О, да. Миранда была на грани ядерного взрыва. Все знают, что она безумно хочет Зака МакМэхона. Но он даже не смотрел на нее. Не было интереса, понимаешь? Чем больше Грэйс говорила "нет", тем больше Джереми дразнил его: "Ты стерпишь это дерьмо, чувак?" – и тем сильнее злился Зак.

– Как они в итоге наедине остались?

– Миранда плеснула пиво Грэйс в лицо, потому что Зак не обращал на нее внимания. Словно в этом Грэйс виновата, да? Грэйс убежала. Джереми подтолкнул локтем своего хозяина и господина, сказал, что Грэйс ушла. Я сразу поняла, что он за ней погонится. – Сара собирает свои промокшие вещи и открывает дверцу. – У него на лице появилось такое выражение, как у льва, преследующего зебру, знаешь? Спасибо, что подвез, – произносит она, оглянувшись через плечо, и захлопывает дверь.

Я еду домой. Припарковавшись, заглушаю мотор, просто сижу, в то время как дождь танцует на лобовом стекле, и пытаюсь не ежиться при мысли о Грэйс. Боже, я вел себя как последний говнюк. Я не понимаю. Просто не понимаю Грэйс. Она мне словно вызов бросает. Нельзя, чтобы меня с ней видели. Она об этом знает. Грэйс даже предлагала найти другой транспорт, чтобы сделать фотографии для моего папы. Она выставила себя напоказ сегодня в кафетерии с едой и Тайленолом, а я... Роняю голову на руль. Я действительно говнюк. Грэйс пришла ради меня. Она пришла туда, потому что думала, что мне может понадобиться обезболивающее, и смело пустилась в это дерьмо ради меня.

Я нахожу своего папу в его офисе за гаражом.

– Йен, ты видел работы Грэйс? Посмотри-ка.

На мониторе папа по очереди увеличивает ряд миниатюр. Это не просто фотографии. Она, должно быть, обработала их в Фотошопе, или вроде того. Грэйс поменяла мозаичную рыбу-парусник, выложенную папой на дне бассейна, на 3D-изображение, чтобы выглядело так, будто та выпрыгивает из воды. На другой снимок, где запечатлена кафельная кухонная стойка, она наложила разлитый бокал виски настолько идеально, что границ не различить.

– Посмотри сюда, – с придыханием шепчет отец, словно он обнаружил тайное сокровище. Полагаю, в какой-то мере, обнаружил. – Этот будет отлично смотреться на главной странице сайта. – Папа указывает на мозаику, выложенную по индивидуальному заказу вокруг большой ванны. Грэйс умудрилась найти настоящие цветы, такие же, какие нарисованы на плитке, и расположила их так, чтобы казалось, будто они прорастают прямо из ванны.

"Ага, ладно, она невероятно талантлива. Ничего не меняет", – решаю про себя, шумно вздохнув.

Папа смотрит на меня.

– Я вгоняю тебя в скуку?

– Не-а, – говорю, пожав плечами.

– Тогда что тебя беспокоит? – Он крутится на стуле, поворачивается ко мне лицом. – Ты ведь не из-за обследования переживаешь, да? Йен, я уверен, это всего лишь предосторожность. С тобой все будет в порядке.

Сажусь на край его стола.

– Нет. То есть, переживаю, но не только из-за этого. – Боже, у меня словно запор. – Дело в Грэйс. Она думает, что мы теперь друзья. Ну, знаешь, после прошлой недели.

– Разве вы не были друзьями до совместной уборки школьных шкафчиков?

– Да, наверно. Но теперь она думает, что мы больше, чем друзья, а мы не можем...

– Почему ты не можешь?

– Потому что мы не можем. Не сейчас. Особенно после...

Папа вскидывает руку вверх, чтобы остановить меня.

– Только не говори, что ты стыдишься быть рядом с ней, потому что ее изнасиловали.

Я отворачиваюсь. Расхаживаю туда-сюда. Потираю волосы руками.

– Эмм, ну, да...

– Йен, я думал, ты выше этого.

– Пап, ты не понимаешь. Зак...

– Меня не волнует Зак. Меня волнуешь ты. – Он встает и хватает меня за плечи, слегка встряхивает. – Ты лучше этого. Мы вырастили тебя хорошим человеком. Забудь о Заке. Что ты чувствуешь к Грэйс?

Я выкручиваюсь из его хватки; мое лицо горит.

– Не знаю.

– Дерьмо собачье.

Мой отец действительно только что выругался? Изумленно пялюсь на него, пока он не взмахивает рукой раздраженно, и сдаюсь.

– Да, хорошо, она мне нравится. Но я не могу с ней встречаться. Парни...

– И снова, меня не волнует, что думают парни, и я не пойму, почему тебя это волнует. Грэйс тебе нравится. Ты ей нравишься... или тебе так кажется. Почему все остальное для тебя важно?

Чувство вины пронзает меня.

– Это предательство, разве не так? Грэйс говорит, Зак ее обидел. Зак говорит, он сделал то, что на его месте сделал бы любой другой парень – попытался урвать куш, и ему повезло. Дружба с кем-то из них – предательство по отношению к другому.

Папа отходит на несколько шагов, садится обратно в кресло, долго смотрит в пол.

– В таком случае, полагаю, тебе нужно сделать выбор. – Он пожимает плечами. – Как бы то ни было, любой мужчина, пытающийся "урвать куш" с девушкой, с которой он даже не встречается – не мужчина в моих глазах. – Отец бросает мне предостерегающий взгляд: сам понимаешь.

Я отвожу глаза. Практически уверен – я ни черта не понимаю, кроме того, что снова оказался меж двух огней.

***

Оставшись один у себя в комнате, я уваливаюсь на кровать и смотрю в потолок, вновь и вновь проигрывая в голове слова остальных. Сара права, говоря о том, что Грэйс никогда не теряет бдительность. Поверить не могу, что я не обратил внимания. В первый день отбывания нашего наказания Грэйс отказывалась работать на противоположной стороне коридора, потому что боялась повернуться ко мне спиной.

Ко мне?

Я безобиден.

Для всех, кроме почтовых ящиков по ночам. Накрываю глаза ладонями и матерюсь. Вспоминаю каждый момент прошлой недели. Внезапно костюм крутой девчонки обретает больше смысла. С первой секунды нашей встречи Грэйс смотрела на меня так, словно я в любую секунду мог прижать ее к стенке. Мне казалось, она смотрела на меня с вожделением во взгляде, а на самом деле это был страх. Еще одно доказательство, что я ничего не понимаю.

Не могу так больше. Встаю с кровати, включаю компьютер, проверяю электронную почту. Тренер Брилл прислал статистику недавнего тренировочного лагеря. Я открываю сообщение, морщусь, видя пустую колонку рядом со своим именем, бегло просматриваю остальных. Джереми подтянул навыки ведения мяча, но он до сих пор слаб – тут никаких сюрпризов. У Кайла заметно улучшились пассы и перехваты. У Зака, разумеется, высокий процент предотвращения голов и атак. Как и количество персональных штрафов.

Интересно.

Нажимаю на ссылку, ведущую на сайт команды, захожу в раздел видео. Тренерский состав собирает архив записей с игр, которые мы потом разбираем. Проигрываю несколько фрагментов. Затем еще несколько. Рассматриваю фотографии Зака с той игры, где я получил травму. Ох, он и тогда получил пенальти? Запускаю видео – и вот оно, игровое лицо. Так его Грэйс назвала. Сара сказала, Зак выглядел словно лев, преследующий добычу.