Преисподняя - Цуцуи Ясутака - Страница 3

3

Такэси недоумевал: почему Идзуми, зная правду, смотрит на него всё так же странно, как прежде? Впрочем, очень может быть, что в Преисподней так и положено. Какой смысл злиться? К чему ревновать? А разве сам Такэси в жизни не был таким же неэмоциональным? Такэси даже чувствовал симпатию к Идзуми. Выходит, они с ним два сапога пара? И вдруг Такэси превратился в Идзуми и его глазами увидел, чем они занимались с Сатико. Он вернулся с работы раньше обычного и обнаружил в прихожей пару мужских туфель. Поднимаясь на цыпочках на второй этаж, услышал стоны жены. Из полуоткрытой двери спальни в коридор просачивался всё тот же тепловатый запах, доносился скрип кровати. Превратившись в Идзуми, Такэси увидел между раскинутых ног Сатико собственные голые ягодицы. Но ведь так и было. Идзуми видел всё это и вычеркнул из памяти? Или Такэси просто смотрел на себя его глазами? Такой сексуальный опыт можно приобрести только в Преисподней.

Датэ всё бежал и бежал. В голове стучала мысль: «Сколько можно? Пусть уж лучше поймают и убьют!» Вот сейчас он выскочит из переулка, свернёт направо и… Наверняка парни из Икаруга-гуми там и поджидают. Ну и хрен с ними. Если конец — то уж поскорее. Нет! Куда спешить? Умрёшь — и всё, больше ничего не будет. Уж лучше помучиться перед смертью! Некоторые даже не успевают понять, что смерть пришла. Идёт какой-нибудь чудик по улице, и вдруг бац! — с крыши что-то падает, и черепушка вдребезги. С ним такой номер не пройдёт. Он будет цепляться за жизнь до последнего. Будет смаковать свою смерть. Датэ повернул за угол — и в одно мгновение преобразился. В глубине его охваченного ужасом мозга будто щёлкнул переключатель. В один миг из преследуемого он превратился в преследователя, из добычи в охотника. Успокоившись, Датэ перешёл на спокойный, размеренный шаг. Где эти суки из Икаруга-гуми? Датэ был готов разорвать их на части. И что Хаттори? Всё бегает? Если так, и его тоже. И не важно, что Хаттори младший брат.[5] А будет трепыхаться — изметелю до полусмерти, пусть подыхает. Всех порешу!

Датэ рыскал по кварталу, бросая на прохожих странные пристальные взгляды, и вспоминал родительский домик в горах у конечной станции железнодорожной линии Якихата. Он чувствовал себя тигром — голова втянута в плечи, ноздри раздуваются… Впервые в жизни Датэ ощущал себя настоящим якудза.

Что до Хаттори, то его уже скрутили трое «икаругавцев». Рванув с места в карьер при виде врагов, он налетел на прохожего и упал, ударившись головой о мостовую. В полубессознательном состоянии Хаттори поволокли в маленький бар, который находился в подвале соседнего здания.

— Мы тут порешаем кое-что, — обратился к хозяйке заведения старший из напавших на Хаттори парней по имени Асахина. Было видно, что они давно знакомы.

— Только пока народ не потянется, — сказала мама-сан,[6] дородная особа лет сорока. Никаких следов недовольства на её лице не было — она, похоже, привыкла к таким визитам.

Было восемь вечера, для этого района ещё рано. До первых посетителей — уйма времени. Одного из своих подчинённых Асахина отправил разобраться с трупом Юдзо, двум другим приказал привязать Хаттори к стулу. Асахина показался Хаттори совсем отмороженным, ещё круче Юдзо. Ну почему он не в его банде?! Попади он в Икаруга-гуми вместо Сакаки-гуми — ходил бы сейчас под Асахиной. В отличие от Датэ Хаттори с детства не любил бузить и драться. Обыкновенный лентяй, он не хватал звёзд с неба и оказался в шестёрках в банде Сакаки просто потому, что так карта легла.

— Ну, говори! Под кем ходишь? Говори, а то я тебе этой штукой горло прочищу!

Асахина знал, что угроза порезать лицо вряд ли подействует: шрамы для якудза — знак доблести, поэтому схватил первое, что попалось под руку — средство для мытья посуды. Но применять его не понадобилось. Хаттори сразу выложил всё. Тот, кого убили, — Мотояма, один из главарей Сакаки-гуми, «старший брат» Хаттори. Тот, который убежал, — Датэ. Хаттори под ним ходит. Сам он в банде на побегушках, ниже уже никого. «Я расскажу всё, что нужно, только не убивайте», — умолял Хаттори.

Однако Асахина притащил этого слизняка в тесный и тёмный подвал не за тем, чтобы выпытывать у него какие-то секреты. Он был садист по натуре, и под его влиянием шестёрки тоже всё больше входили во вкус. По бледному опухшему лицу Хаттори было видно, что он того и гляди заревёт, и это только распаляло желание Асахины и его подручных дать выход своим садистским наклонностям. Но раз они услышали от Хаттори то, что хотели, — зачем его мучить? Асахина никак не мог найти ответ на этот вопрос и в конце концов решил, что отсутствие причины и есть причина.

— Думаешь, зачем мы тебя сюда приволокли? Твой трёп слушать? Нет! Мы тебя сначала помучаем, а потом пришьём.

Лицо Асахины скривилось в ухмылке, которую тут же повторили его подручные. Асахина приказал им раздеть Хаттори до пояса, взял нож и сделал неглубокий вертикальный надрез на толстом животе Хаттори. Тот взвыл.

— Ага! То-то! Плачешь? — проговорил Асахина. Мокрое от слёз лицо Хаттори распаляло его сексуально-садистское воображение, но сообразив, что, отняв у жертвы надежду выжить, он тем самым лишит себя удовольствия, добавил:

— Громче давай. Может, тогда живым останешься.

— Ах, какой плакса! — вторил боссу парень по имени Ягю голосом, ровным, как стол, без намёка на эмоцию. Он пялился на Хаттори пустыми глазами. У него тоже была эрекция.

«Японцы в массе своей лишены религиозного чувства. У них нет никого, кому бы они поклонялись, обожествляли. Даже родители не подходят на эту роль. Поэтому, стоит нам получить хоть немного власти, как мы начинаем воображать себя богами. Возможно, Преисподняя существует исключительно для того, чтобы у людей мозги встали на место. В реальном мире такого места нет». Это сказал Такэси его знакомый — первый, с кем он здесь встретился, — считавший, что Преисподняя не так уж сильно отличается от реального мира.

Встречался Такэси с этим человеком в реальной жизни? Или он только показался ему знакомым, а на самом деле до сих пор они нигде не пересекались? В Преисподней подчас трудно провести границу между памятью и воображением. У Такэси было ощущение, что у этого обязательно есть какая-то причина. А вдруг этот человек — демон, пытающийся объяснить ему истинную природу Преисподней? Может, он задурил Такэси голову ложными воспоминаниями, чтобы привести к мысли, что они знакомы по жизни. Или ему явился сам Эмма?[7]

Такэси стоял на берегу моря. Не здесь ли он впервые повстречал этого человека? Была ночь, которую рассекали лучи прожекторов. На песке разлеглись люди в плавках и купальниках. На небе ни звёзд, ни луны, море цвета свинца. Почти никто не купался. Облачённый в строгий костюм, Такэси ступал по песку обутыми в лёгкие туфли ногами. Костылей при нём не было. Проходя мимо распростёртых перед ним мужчин и женщин, Такэси понял, что ищет Юдзо. Он никогда не видел его взрослым, но это не имело значения. Здесь вполне можно было увидеть человека таким, как он выглядел в прошлом. И даже если бы Юдзо появился перед ним в возрасте, когда встретил смерть, Такэси узнал бы его сразу. На встрече одноклассников он слышал, что Юдзо стал якудза и погиб — его убили. Так что он наверняка должен быть в Преисподней, просто они ещё не встретились. А вот что стало с Нобутэру, жив он или умер, не ясно. Такэси часто спрашивал себя, какой разговор получился бы между ними, соберись их троица снова вместе. И всё время думал, что бы он сказал людям, которые сделали его калекой? Он не знал, сумеет ли высказать им всё, но в любом случае поболтать с ними было бы приятно.

Поговорив с Сасаки в пропылённом баре, Такэси так и не вспомнил, встречались ли они прежде. Ясно, что Сасаки допустил ошибку при сделке с фирмой Такэси, лишился из-за этого работы в строительной компании и оказался на улице. Жена Дзицуко много лет скиталась вместе с ним, но в Преисподней Сасаки с ней ещё не встречался. Почему? — недоумевал он. Раз они вместе замёрзли — значит, и здесь должны быть вместе. А может, она не умерла? Или всё-таки умерла и перенеслась в какое-то другое место — на небеса, в рай, называйте, как хотите? Они с Дзицуко полжизни прожили вместе, она терпела вместе с ним лишения, была верной женой. Преисподней она, наверное, не заслуживала.

вернуться

5

Иерархия японской мафии строится по принципу «идеальной семьи», все члены которой должны относиться друг к другу как близкие родственники.

вернуться

6

Так в Японии клиенты называют хозяек питейных и других развлекательных заведений.

вернуться

7

В японской буддистской традиции — бог смерти, царь подземного мира.