Матросская тишина (сборник) - Лазутин Иван Георгиевич - Страница 88

У Валерия кружилась голова, перед глазами все плыло, его тошнило, на лице и на лбу выступил холодный пот. Малейшее движение нижней челюстью причиняло нестерпимую боль. Чувствуя, что он вот-вот упадет, Валерий опустился на стул, положил руки на стол, припал к ним головой. Словно во сне слышал он, как в коридоре послышался громкий хлопок дверью и тут же прозвучал визгливый голос Оксаны:

— Нужно звонить в «скорую»! Ты истекаешь кровью!..

Валерий слышал, как Оксана звонила в «скорую» и сообщила, что на Яновского совершено нападение, что он тяжело ранен в грудь. Запаленно глотая воздух, обрывочно, словно она бежала с ношей в гору, сообщила адрес, куда должна прибыть «скорая помощь», потом запричитала:

— Бинты!.. Где у вас аптечка?!..

Расслабленным, поверженным голосом Яновский ответил, что аптечка в кухне. И шаги, дробные частые шаги по паркету комнат и коридора звучали в ушах Валерия, как треск кастаньет: это Оксана металась по квартире в своих модных туфлях на тонких высоких каблуках, Мозг Валерия совершал свою нечеткую работу где-то между явью и сном. Свое избитое, расслабленное тело он не ощущал. Все, что происходило вокруг, ему казалось совершенно не относящимся к нему. Он был на грани потери сознания. В себя его привел длинным, настойчивый звонок в коридоре и множество незнакомых голосов, один из которых напористым густым басом спросил: «Где он?» «Он у себя, в своей комнате, — донесся до слуха Валерия болезненный голос Яновского. — Только вы приготовьте к бою оружие. Он может совершить нападение и на вас». «Чем это он вас?» — послышался все тот же густой басок. «Обломком шпаги. Он фехтовальщик, спортсмен, мастер спорта. Берите его осторожно, он очень сильный и ловкий, — жалобно звучал голос Яновского, и тут же этот голос перешел на нервный визг: — Оксана, ну чего ты так возишься?! Перевязывай быстрей! Ты видишь, я истекаю кровью!..»

Теперь уже на паркете звучали другие шаги: твердые, гулкие, тяжелые. По звуку шагов Валерий понял, что в его комнату вошли сразу несколько человек. Все тот же напористый бас прозвучал почти над самым его ухом:

— Молодой человек, встаньте!

Валерий поднял голову. Перед ним стояло три человека: один, средних лет, был в штатском, двое других, помоложе, были в милицейской форме. Знаков различия на их погонах Валерий снизу, сидя за столом, не видел.

— Встаньте! — приказал человек в штатском. Это ему принадлежал густой басок, звучавший в коридоре.

Валерий, опираясь руками о стол, медленно встал. Голова кружилась. Его по-прежнему подташнивало. Мощные боксерские удары, нанесенные в скулу и в солнечное сплетение в течение каких-то нескольких минут, давали себя знать.

— Ваш паспорт! — потребовал человек в штатском.

Двое в милицейской форме стояли за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, готовые в любую минуту к схватке, если она будет навязана. Один из них был лейтенант, другой — сержант.

— У меня нет паспорта, — еле слышно произнес Валерий.

— Где же он?

— Я его еще не получил.

За спиной двух милицейских работников прозвучал услужливый голос Яновского:

— Он говорит правду. Паспорт он еще не получал, хотя шестнадцать лет ему исполнилось в марте. — Вся левая сторона белой рубашки Яновского была залита кровью. Вид его был ужасен. Правая кисть руки была в запекшейся крови, сгустки крови темнели на лбу и на левой щеке.

Когда по указанию человека в штатском лейтенант милиции отошел в угол комнаты и принялся фотографировать потерпевшего и Валерия, перед которым на столе лежал окровавленный обломок шпаги, Яновский лицом изобразил такое страдание, словно его жгла нестерпимая, мучительная боль.

— Вызовите «скорую»! — приказал сержанту человек в штатском.

— Она уже вызвана! — сказала Оксана, стоявшая рядом с Яновским и все время поправляющая окровавленные бинты на его левом плече. Ее руки были тоже в крови.

Человек в штатском повернулся к лейтенанту милиции.

— Снимайте. На цветную!

Лейтенант поставил на стол небольшой плоский чемоданчик, чем-то напоминающий спортивные чемоданы, достал из него фотоаппарат и, отойдя в угол комнаты, принялся фотографировать. Он делал снимки с нескольких точек. Крупным планом он снял окровавленную рубашку Яновского и потемневший от крови обломок шпаги, лежавший на столе.

Дождавшись, когда лейтенант закончил снимать место преступления, потерпевшего и виновника совершенного преступления и спрятал фотоаппарат в чемодан, человек в штатском — было видно, что он был старшим в оперативной группе, — отрывисто бросил Валерию:

— На выход!

— В милицию или в тюрьму? — глухо и безнадежно прозвучал голос Валерия.

— Пока в милицию, а там посмотрим.

Валерий поднял голову и обвел комнату медленным взглядом, словно он навсегда прощался с тем, что окружало его с детства, где он сделал первые шаги. Губы его вздрагивали. Стараясь побороть слабость, он обратился к Яновскому:

— А вас я, Альберт Валентинович, очень прошу: главу о «святой лжи» уберите из книги и из диссертации. Я об этом прошу и настаиваю. Вспомните о маме. Повернувшись к оперативнику в штатском, он попросил: — Разрешите вымыть руки.

— Можно, — разрешил оперативник в штатском и кивком головы дал понять сержанту, чтоб тот прошел в ванную вместе с Валерием.

Валерий прошел в ванную, вымыл руки, не торопясь вытер их полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Таким он себя еще никогда не видел. Левая скула его заметно припухла.

— Пойдемте, — тронул его за локоть сержант и кивнул на дверь.

— Об-б-бождите… — с трудом проговорил Валерий. — Н-н-не могу… — Он всем телом содрогался в спазмах рвотного приступа. Потом началась рвота, которую, как зевок, как чихание, человек не в силах приостановить ни силой воли, ни голосом рассудка.

Увидев на стенках белой раковины, в которую рвало Валерия, кровь, сержант открыл дверь ванной и крикнул в коридор:

— Товарищ капитан, зайдите!

В ванную зашел оперативник в штатском. Сержант показал на раковину, над которой склонился Валерий, всем телом содрогавшийся в приступе рвоты.

— Смотрите. Кровь.

Капитан позвал в ванную лейтенанта и приказал ему сфотографировать Валерия над раковиной.

— Снимите на цветную. Кровь! — распорядился капитан.

На лестничной площадке оперативная группа и Валерий столкнулись с людьми в белых халатах, вышедшими из лифта. Двое мужчин — по виду это были санитары — и женщина.

— Вы в сорок восьмую? — спросил капитан, кивнув на дверь квартиры Валерия.

— Да, в сорок восьмую! — ответила полная женщина, державшая в руках медицинский чемодан.

— Проходите. Там нужна ваша помощь. И, пожалуйста, оставьте потерпевшему свои координаты. Они будут необходимы для медицинской экспертизы.

— Сделаем все, что необходимо, — ответила врач.

Валерий и трое оперативников спустились в лифте, на котором только что поднялись врач и два санитара «скорой».

Во дворе разноголосая стайка детей, держа в руках подобранные листы из диссертации Яновского, галдела, и все, зачем-то задрав головы, смотрели вверх. Тут же, рядом с подъездом, стояла милицейская машина с зарешеченными окнами.

Из стайки детей вышла девочка в красной шапочке. Обращаясь к капитану, она робко спросила:

— А они скоро придут?

— Кто?

— Ну, они… Ведь они обещали купить нам мороженое. Мы собрали все, а они не идут. Скажите им, чтобы они пришли. Ведь мы собрали все.

Капитан пожал плечами, давая детям знать, что он ничем помочь им не может. Кивком головы он показал Валерию на распахнутый зев машины.

Взглядом, исполненным невыразимого страдания, Валерий окинул двор, вяло помахал рукой дяде Сене, стоявшему у подъезда, и уже поставил ногу на ступеньку, чтобы подняться в машину, но в эту минуту увидел, как из-под ближней арки вышла Калерия. Увидев Валерия рядом с оперативной машиной в окружении милицейских работников, она резко остановилась, и в ее широко раскрытых глазах заметался испуг. Вчера вечером она звонила Валерию и сказала, что сегодня во второй половине дня она зайдет к нему, чтобы вместе навестить Веронику Павловну.