Никогда не отступай - Форстчен Уильям Р. - Страница 48

По дороге, проложенной рядом с путями, погонщики отводили на запад неоседланных артиллеристских лошадей, большинство животных несли на спинах раненых пехотинцев, которые не могли передвигаться пешком.

— Ты должен ехать на поезде, Эндрю, — продолжал увещевать Эмил друга. — Я не сторонник той теории, что тот, кто ходит мокрым, обязательно заболеет, но ты уж слишком себя изнуряешь.

— На поездах нет места для Меркурия, доктор, — ответил Эндрю, похлопав по шее своего коня, — а он не согласится нести никого, кроме меня. Кроме того, Пэт уже отправился на запад, так что мне лучше оставаться вместе с ребятами из арьергарда.

— Тебе не нужно воодушевлять солдат личным примером, Эндрю.

— Нужно, Эмил, нужно, — улыбнулся полковник. — Мы не бросаем никого из своих, у нас есть поезда, чтобы вывезти всех, и я должен проследить за тем, чтобы все так и оставалось, по крайней мере до решающего прорыва.

Над депо Порт-Линкольна пронесся порыв ветра, и, несмотря на проливной дождь, в воздух взметнулся рой искр, поднявшихся от горевших рядом с боковой веткой складов. Пахло дымом и керосином.

Прозвучал гудок последнего поезда, отходившего от станции, из кабины паровоза высунулся машинист, замахавший Эмилу.

— Полезай в вагон, Эмил. Увидимся через три дня.

— Будь осторожен, Эндрю. Береги себя и не совершай глупостей.

— Разве я когда-нибудь делал что-нибудь подобное? — удивленно поднял бровь Эндрю.

— Вы ходячее нарушение закона средних чисел, полковник Кин. Не играйте больше с судьбой в кости.

Эндрю расхохотался и дружески двинул старого доктора в плечо. Эмил хмыкнул и поднялся по лесенке в штабной вагон, спешно переоборудованный в лазарет для тяжелораненых.

Где-то в глубине леса раздавались разрозненные ружейные выстрелы. Наклонив голову, Эндрю вслушался в их треск, прикидывая расстояние.

Отойдя подальше от поезда, он махнул машинисту. Потянув за веревку, суздалец выпустил пар из котла, колеса завертелись, быстро набирая скорость, и вот уже весь состав резко дернулся с места и выехал на главную ветку. Вскинув руку к виску, Эндрю проводил взглядом эшелон, увозивший раненых и остатки арьергарда.

Повернувшись, он посмотрел на море. Картина, представшая его глазам, выглядела как сцена Апокалипсиса. Склады, подожженные еще на рассвете, представляли собой груды дымящихся руин, весь холм был окутан клубами пара и дыма, над зданием госпиталя повисли черные тучи, а в самой гавани раздавались взрывы, и в свете ярких вспышек было видно, как погружаются в воду покореженные останки «Питерсберга» и «Фридриксберга». Напоминавшие громадных черных жуков бантагские корабли, блокировавшие выход из Порт-Линкольна, подошли ближе к берегу и произвели еще один залп. Снаряды пронеслись над головой Эндрю и разорвались далеко в лесу.

— Ну и паршивые же у вас канониры, ребята, — презрительно бросил Эндрю, до последнего момента боявшийся, что какой-нибудь шальной бантагский снаряд может угодить в один из его эшелонов. Обратив свой взор на восток, он увидел темные фигуры, возникшие на дальнем конце равнины, — авангард наступающей армии врагов. Один из всадников наехал на мину, и раздалось эхо далекого взрыва. В ответ через несколько секунд ухнуло стофунтовое орудие бантагского корабля.

— Ну вот и все, — обратился к офицерам штаба Эндрю. — Нечего нам тут больше болтаться. Давайте-ка, парни, рванем отсюда, пока не поздно.

Один из его адъютантов кивнул в сторону здания штаба. Эндрю зашел внутрь и бросил последний взгляд на оставляемое помещение. На полу лежали груды бумаг, дверь в его личный кабинет в задней части здания была открыта, а настенные часы до сих пор тикали. На дальней стене все еще висела огромная карта, на которой флажками и ленточками была изображено сжимающееся вокруг них кольцо окружения.

— Давай, Василий, — скомандовал Эндрю, выходя наружу.

Не в силах сдержать невольную улыбку, юноша схватил пятигаллонную канистру керосина и вылил ее содержимое на пол и стены штабного помещения. Вытащив спичку, он чиркнул ею по ногтю большого пальца и поднес к газете, которая тут же вспыхнула. Бросив горящую газету на пол, Василий вышел на улицу вслед за своим командиром.

— Развлекаешься? — поинтересовался у него Эндрю. Юноша залился краской смущения.

— Да все в порядке, — успокоил его Эндрю. — Это же как свою школу поджечь, такое же удовольствие.

Начинающий пироман неуверенно кивнул.

Вскочив на Меркурия, Эндрю недовольно поморщился — седло промокло насквозь, и от этой влаги не спасала даже толстая ткань его брюк. Надвинув по самые брови шляпу, с полей которой водопадом низвергалась вода, он потрусил вдоль путей. Оглянувшись, он увидел, как из двери штаба вырвался язык пламени.

Ружейные выстрелы, раздававшиеся к северу от Порт-Линкольна, звучали все громче и громче. Из леса показалась конная упряжка, канониры нахлестывали лошадей, орудие подрыгивало на шпалах. Вслед за ними появился отряд кавалерии. Всадники Республики, вылетев из леса, ворвались в оставленный город, их лошади нервно ржали и шарахались в сторону от дымящихся руин.

— Полковник Кин?

Эндрю с трудом узнал в подъехавшем к нему всаднике командира 3-го Суздальского кавалерийского полка. Молодой офицер, сын бывшего боярина, был с головы до пят покрыт толстым слоем грязи, а его лицо — от лба до нижней челюсти — обезобразил ужасный шрам, сочившийся кровью.

— Что с тобой? — спросил у него Эндрю.

— Эти подонки убили подо мной коня. Пришлось ухлопать одного из них, чтобы добыть себе новую лошадь.

Только сейчас Эндрю заметил, что седло и упряжь лошади суздальца были бантагскими. Он подумал, что юноше не мешало бы проверить седельные сумки и выяснить, из чего состоит паек бантагского солдата, но решил, что лучше сейчас об этом не упоминать.

— У меня немного гудит голова, но это ерунда, сэр. Я думаю, надо бы поскорее отсюда выбираться. Враги могут отрезать нам путь к отступлению.

— Будешь показывать дорогу, — распорядился Эндрю.

Кавалерист покачнулся в седле, и знаменосец едва успел поддержать своего командира

Выругавшись, молодой офицер выпрямил спину и пустил лошадь легким галопом. Над головами всадников просвистела вражеская пуля, за ней последовали еще две. Оглянувшись на горящий город, Кин увидел среди клубов дыма несколько бантагов. Спутники Эндрю развернули коней и ответили залпом из винтовок. Один из бантагов рухнул лицом в грязь, остальные скрылись в дыму.

Из лесу выезжали все новые и новые люди, присоединяясь к скачущему на запад отряду Эндрю. В нескольких сотнях ярдах от города они выстроились в цепь, образовав живой заслон. Въехав на вершину небольшого холма, Эндрю увидел исчезающий вдали последний поезд. Бросив прощальный взгляд на Порт-Линкольн, он увидел, что руины города уже находятся в руках врагов.

«Целый год трудов и планов пошел прахом, — грустно подумал Эндрю. — Уничтожен флот, потеряны припасы, которых армии хватило бы на несколько недель кампании, враг захватил сотню миль железнодорожного полотна, а у нас убито почти три тысячи человек».

Пришпорив Меркурия, он продолжил скачку на запад, навстречу Гаарку.

— Черт возьми, хотел бы я поехать вместе с вами, — вздохнул Чак Фергюсон, пришедший провожать друзей на вокзал. От проливного дождя не спасал даже плащ с высоко поднятым воротником. Буря, прокатившаяся днем над Суздалем, к вечеру превратилась в холодный ливень. Чак зашелся в очередном приступе кашля, и Винсент обменялся тревожными взглядами с Джеком Петраччи, который держал зонтик над головой изобретателя.

— Эндрю и на сто миль не подпустит тебя к линии фронта, и он совершенно прав, — ответил Готорн.

— Знаешь, уж лучше умереть на поле боя, чем так, — тихо произнес Чак.

— Здесь никто не собирается умирать, — отрезал Винсент. — По сравнению с тем, что нам довелось испытать, этот дождь всего лишь легкий приятный душ. Отправляйся обратно в здание вокзала.

Проигнорировав приказ Винсента, Чак направился вдоль состава с пушками. Артиллеристы, устроившиеся на вагонах-платформах, почтительно приветствовали инженера.