Заговор против короны - Салливан Майкл Дж. - Страница 60

Процессию возглавляли Мейсон и Диксон. В одной руке Мейсон держал свой кузнечный молот, а в другой — грубо сработанный щит, который он успел смастерить этим утром. Шагая впереди наспех сколоченного войска, кузнец чувствовал, как в памяти всплывают многолетние обиды и унижения. Его охватила ярость — плод той жизни, которой его лишили. Когда он не смог заплатить налоги за лавку покойного отца, явились шериф и городская стража. Когда он отказался уходить, его избили до полусмерти и выбросили в канаву на Кривой улице. Мейсон считал солдат виновниками большинства своих бед. Это они нанесли ему побои и так искалечили, что даже долгие годы спустя он мог работать молотом всего по нескольку часов в день из-за сильной боли в руках. Из-за этого, а еще из-за пристрастия к азартным играм он был беден как церковная мышь. Конечно, он никогда не считал страсть к играм истинной причиной своих несчастий. Во всем были виноваты только стражники, и не имело значения, что солдаты и шериф, которые когда-то избили его, давно уже не служили в этом городе. Сегодня он наконец получил возможность отплатить им той же монетой за всю боль и страдания, которые он претерпел по их вине.

Мейсон с Диксоном не были настоящими воинами и не отличались атлетическим телосложением, но у обоих были широкая грудь и мощная шея, придававшие им сходство с парой запряженных волов, следуя за которыми жители Нижнего квартала вспахивали город. Свернув на Кривую улицу, они без помех вошли в Дворянский квартал. По сравнению с Нижним кварталом это был совсем другой мир. Улицы здесь были искусно вымощены камнем, а вдоль тротуаров устроены железные коновязи. Два ряда красивых фонарей вдоль широкого проспекта и накрытые плитами сточные канавы свидетельствовали не только о стремлении к комфорту, но и о привилегированном положении здешних обитателей.

Центром Дворянского квартала являлась просторная площадь, посреди которой возвышался огромный фонтан Эссендонов в виде статуи Толина на коне, вставшем на дыбы над струями воды. Напротив фонтана находился Маресский собор. На его высоких башнях звонили колокола. Толпа восставших миновала ухоженные трехэтажные домики из камня и кирпича, отделенные от площади коваными заборами с ажурными воротами. Мейсон не мог не заметить, что конюшни здесь выглядели намного лучше, чем дом, в котором он жил. Шествие по площади лишь сильнее распалило пламя сословной ненависти, которое уже охватило весь город. Дойдя до Главной улицы, повстанцы увидели врага.

Заслышав звук рога, Ариста снова метнулась к окну. То, что она увидела, поразило ее. Вдалеке, так, что она едва могла разглядеть их, над голыми ветвями деревьев развевались знамена графа Пикеринга, и он был не один. Два десятка флагов, представлявших почти все западные провинции, приближались к замку. Пикеринг вел на Медфорд целую армию.

«Неужели все это происходит из-за меня?» — удивленно подумала она.

Поразмыслив, принцесса отвергла эту мысль. Лорда Пикеринга она знала лучше прочих аристократов, но ей и в голову не могло прийти, что граф развяжет ради нее войну. «Скорее всего, — подумала Ариста, — он получил известие о смерти Алрика и решил оспорить у Браги корону…» Принцесса сомневалась, что ее судьба хоть как-то заботит Пикеринга. Он всего лишь не хотел упустить свой шанс. То, что она пока еще жива, всего лишь простое соблюдение формальностей. Никто не хочет видеть на троне женщину. Если Пикеринг победит, он скорее всего вынудит ее отречься от престола в свою пользу или, возможно, в пользу Мовина. Ее отправят в ссылку или запрут где-нибудь, но по-настоящему свободной она никогда не станет. Что ж, если победит Пикеринг, то по крайней мере Брага никогда не займет трон, но шансы Пикеринга, на ее взгляд, были невелики. Даже не будучи военным стратегом, она понимала, что войско, марширующее по дороге к замку, слишком малочисленно для осады. Войска лорда Браги окружили замок плотным кольцом. Глядя вниз, на внутреннюю площадь замка, Ариста поняла, что о ней все забыли.

«Может, на этот раз у меня все получится», — подумала она и бросилась к двери.

Отпереть ее с помощью ожерелья было делом секунды. Она дернула за ручку, но дверь, как и в прошлый раз, не подалась ни на один дюйм.

— Проклятый гном, — вслух сказала принцесса.

Используя вес тела, она изо всех сил потянула ручку на себя, потом еще несколько раз, но все ее старания оказались тщетными.

Снова раздался грохот, и пол у нее под ногами опять содрогнулся. Сверху посыпались мелкие камни, песок и пыль. Что происходит? Башня колебалась, словно корабль на волнах. Аристе с трудом удавалось сохранять равновесие. Что делать, она не знала. Ее охватили растерянность и страх. Она бросилась к своей кровати, которая показалась ей сейчас самым безопасным местом в комнате. Забралась на постель, обхватив руками колени, села, едва дыша и озираясь по сторонам при малейшем шорохе. «Сейчас башня рухнет, — подумала она, — и все закончится». И причин сомневаться в этом у нее не было никаких.

Имея скудный боевой опыт, принц не знал, чего можно ожидать от противника. Он полагал, что достаточно просто собрать большое войско, и защитники его родного города сдадутся без всякого сопротивления. На деле все оказалось иначе. Подойдя к Медфорду, он увидел вокруг городских стен ряды фашин, за которыми выстроились шеренги копьеносцев Браги. Лучники принца выпустили по ним три серии стрел, но защитники города не думали сдаваться. Они отразили щитами большую часть стрел и не понесли при этом почти никаких потерь.

«Как же так? — с удивлением думал Алрик. — Неужели между мной и моим родовым гнездом стоят мои собственные солдаты? Какую ложь сумел им внушить лорд Брага? Неужели эта сталь куплена на мое золото? А может, это все его наемники?»

Алрик гарцевал на одном из жеребцов Пикеринга, накрытом попоной с наживленными на скорую руку нашивками в виде меленгарского сокола. Конь вел себя так же беспокойно, как его всадник, перебирал ногами и фыркал так, что из его ноздрей вырывались клубы пара. Алрик держал поводья правой рукой, левой придерживая шерстяной плащ у шеи. Он смотрел на город, в котором родился, поверх леса копий солдат Браги. Едва заметные сквозь пелену падавшего снега стены и башни Медфорда представлялись ему чем-то призрачным и нереальным. К этому времени все вокруг окрасилось в белый цвет. Над городом повисла зловещая тишина.

— Что будем делать? — растерянно спросил Алрик графа Пикеринга. — Может, дать команду лучникам повторить атаку?

— Ваше величество, стрелы не помогут нам взять город.

Алрик еще больше помрачнел и предложил графу послать в атаку рыцарей.

— Маршал Гаррет! — зычным голосом крикнул граф. — Велите рыцарям прорвать оборону неприятеля!

Бравые воины в сияющих латах пришпорили своих жеребцов и бросились в атаку. У них над головами развевались знамена. Копыта десятков лошадей взметнули в воздух снежное облако, и рыцари исчезли из виду. Алрик мог слышать один лишь топот копыт атакующей конницы.

Схватка была чудовищной по своему накалу. Алрик не только слышал, но, казалось ему, даже ощущал лязг металла и вопли солдат. Раньше он и не подозревал, что лошади тоже могут кричать, как люди. Когда облако снежной пыли осело, его взору открылась картина кровавой бойни. Длинные копья протыкали насквозь солдат и лошадей. Кони падали, сбрасывая рыцарей на снег, и те оставались лежать на спине, шевеля конечностями, словно беспомощные черепахи.

Копьеносцы вступили в ближний бой. Обнажив короткие мечи, они рубили и кололи направо и налево, стараясь попасть концом клинка в прорезь для глаз на шлеме или в слабо защищенные латами подмышки и пах.

— Все идет далеко не так хорошо, как я надеялся, — убитым голосом произнес Алрик.

— В бою, как правило, так и бывает, ваше величество, — заверил его граф Пикеринг. — Но таков удел королей. Ваши рыцари гибнут. Неужели вы бросите их на произвол судьбы?