Заговор против короны - Салливан Майкл Дж. - Страница 67

Майрон Ланаклин пребывал здесь в полном одиночестве. Он написал полстраницы «Григолесского трактата об общем праве» и на этом остановился. В комнате было тихо и холодно. Он поднялся, подошел к окну и посмотрел на темную заснеженную улицу. В этом городе было больше народу, чем он видел за всю жизнь, но он чувствовал себя страшно одиноким. Прошел месяц, а он закончил всего лишь половину своей первой книги. Большую часть времени он просто без единого движения сидел в тишине. Иногда ему казалось, что он слышит голоса своих монастырских братьев, читающих вечерние молитвы.

Майрон почти не спал из-за ночных кошмаров. Они начались на третью ночь после его водворения в лавке. Это были ужасные сны, исполненные огня и молитвы, произносимой его собственным голосом, тогда как голоса его братьев-насельников затихали в пекле. Они умирали снова и снова, из ночи в ночь. Каждое утро он просыпался на холодном полу в своей маленькой комнатенке, и этот новый мир вокруг него казался ему куда более безмолвным и разобщенным, чем тесный мирок его родной обители. Он скучал по рассветам, которые привык встречать с братом Ренианом.

Алрик сдержал свое слово. Новый король Меленгара выделил монаху лавку, освободил его от арендной платы и снабдил всеми необходимыми для написания книг материалами. О вознаграждении за его труды речи вообще не шло. Майрону следовало бы радоваться, но с каждым днем он чувствовал себя все более потерянным. Хотя еды у него было в избытке и рядом не было настоятеля, который следил бы за его питанием, ел он мало. Аппетит уменьшался вместе с желанием писать.

Сразу по прибытии сюда он был уверен, что обязан возродить книжное собрание монастыря. Но шли дни, и его все больше охватывало смятение. Он никак не мог найти ответа на вопрос: зачем ему восстанавливать книги? Не было ни библиотеки, ни пустых полок, которые можно было бы заполнить фолиантами. Что он станет делать, если осуществит задуманное? Что он станет делать с книгами? Что станется с ним и с ними? У них не было бы дома, равно как и у него.

Майрон сидел в углу комнаты на деревянном полу, подтянув ноги к груди и прислонившись головой к стене.

— И зачем я только выжил? — произнес он, глядя в пустоту. — Почему я остался один? Будь проклята моя идеальная память, ведь я помню каждое лицо, каждый крик, каждый плач!

Как обычно, Майрон заплакал. Этого никто не видел, и слезы свободно катились по его щекам. Он плакал на полу при дрожащем свете свечи и вскоре заснул.

Проснулся монах от стука в дверь, при звуке которого он подскочил. Судя по всему, спал он недолго — свеча еще горела. Майрон подошел к двери и, приотворив ее, выглянул наружу. На крыльце стояли двое мужчин в тяжелых зимних плащах.

— Эй, Майрон, ты там? Впустишь нас или оставишь замерзать на пороге?

— Адриан! Ройс! — воскликнул Майрон, распахивая настежь входную дверь.

Он тут же обнял Адриана, затем повернулся с тем же намерением к Ройсу, но, подумав, решил, что лучше ограничиться рукопожатием.

— Давно не виделись, — сказал Адриан, стряхивая с сапог налипший снег. — Сколько книг успел закончить?

— Работа идет медленнее, чем хотелось бы. Все никак не могу привыкнуть к новому месту, но я выполню все, что задумано, — смущенно ответил Майрон. — Здесь так замечательно, правда? — Ему очень хотелось, чтобы его голос звучал искренне. — Со стороны его величества это был очень щедрый дар. Запасов пергамента мне хватит на годы, а про чернила и вовсе говорить нечего. Как писал Финилесс, целый мир за все время своего существования не смог бы предложить большего.

— Так тебе и правда здесь нравится? — уточнил Адриан.

— О да, очень! О большем я и мечтать не смел. — Воры обменялись взглядами, смысл которых ускользнул от Майрона. — Хотите чего-нибудь, чаю, например? У меня даже мед есть, чтобы его подсластить. Король очень ко мне добр.

— Чаю было бы неплохо, — сказал Ройс.

Майрон отправился за чайником.

— Ну а вы что делаете на улице в такой поздний час? — спросил он и засмеялся. — Ох, извините, для вас-то, наверное, еще не поздно. Думаю, вы больше по ночам работаете.

— Вроде того, — сказал Адриан. — Только что вернулись из Чедвика. Мы шли в «Розу и шип», но решили забежать к тебе и сообщить новости.

— Новости? Что за новости?

— Ну, я думал, что хорошие, но теперь не уверен.

— Почему же? — спросил монах, наливая воду в чайник.

— Тебе придется уехать отсюда.

Майрон резко обернулся, расплескав воду.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что тебе надо уехать, но если ты так привык к этому месту, мы могли бы…

— И куда я должен уехать? — нервно спросил Майрон, отставляя кувшин в сторону.

Про чай он уже забыл.

— Видишь ли, Майрон, — проникновенным тоном начал Адриан, — король Алрик предложил нам любую награду за спасение сестры. Но учитывая, что Ариста сделала для нас не меньше, просить у него денег, земельных наделов или еще чего-то лично для себя было бы с нашей стороны не очень красиво. И мы вспомнили о том, сколько всего стоящего было утрачено одновременно с уничтожением монастыря Уиндс. Я не только книги имею в виду, там ведь был еще и приют для странников. Вот мы и попросили короля восстановить монастырь.

— Вы не шутите? — с замиранием сердца спросил Майрон. — И он согласился?

— По правде говоря, он, кажется, почувствовал облегчение, — сказал Ройс. — Думаю, весь этот месяц ему казалось, что он живет под занесенным над головой кинжалом. Наверное, боялся, что мы потребуем отдать нам своего первенца или все драгоценности короны.

— Могли бы и потребовать, да только мы их уже умыкнули, — засмеялся Адриан.

Майрон так и не понял, серьезно он говорит или нет.

— Но если тебе и правда здесь нравится, — сказал Адриан, повертев пальцем в воздухе, — мы, наверное, могли бы…

— Нет-нет… То есть вы правы. Монастырь надо восстановить на благо королевства.

— Рад, что ты так считаешь, потому что тебе придется нам помочь. Надеюсь, ты сможешь набросать эскизы монастырских зданий и этажей?

— Конечно, в мельчайших деталях!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Адриан. — Думаю, королевский зодчий из-за тебя сопьется от безделья.

— А кто будет настоятелем? Алрик уже связался с монастырем Диббена?

— Сегодня утром он отправил туда гонца. Это было одно из его первых деяний на троне. В течение зимы тебя посетят несколько гостей, а весной у вас у всех будет полно работы.

Майрон широко улыбался.

— Так что там с чаем? — спросил Ройс.

— Ах да, простите.

Он бросился наливать воду в чайник, но тут же застыл на месте. Когда он обернулся к ворам, от его улыбки не осталось и следа.

— Я бы очень хотел вернуться домой и отстроить его заново. Но… — Майрон замолчал.

— В чем дело?

— Что, если имперцы вернутся? Если они узнают, что монастырь снова там… Я вряд ли смогу…

— Не бойся, Майрон, — сказал Адриан. — Этого не случится.

— Почему вы так уверены?

— Поверь мне, имперцы в Меленгар больше не сунутся, — заверил Ройс монаха.

Улыбающийся вор так живо напомнил Майрону голодного кота, что он порадовался тому, что сам он, слава Марибору, не мышь.

Все вокруг было покрыто белым снегом. В эти предрассветные часы в Нижнем квартале обычно царила мертвая тишина. Единственное, что ее теперь нарушало, это глухой стук копыт. Двое всадников медленно ехали вверх по улице в направлении «Розы и шипа».

— Как у тебя с деньжатами, Адриан? — спросил Ройс.

— На мелкие расходы хватит. Остальное оставь у Гвен. Что у нас с финансами?

— Весьма недурно. У нас пятнадцать золотых монет за возврат писем Аленды и двадцать от Баллентайна за первое похищение тех же писем, плюс сотня от ДеВитта и сотня от Алрика. Знаешь, надо бы разыскать ДеВитта и хорошенько отблагодарить его за тот заказ с мечом, — недобро усмехнулся Ройс.