Сотрудник агентства «Континенталь» - Хэммет Дэшил - Страница 109

– Нет. Ты их убери.

– Я их тут хочу. Я их тут ношу.

– Делай, что тебе говорят, – сказал я по-прежнему любезно, после чего повернулся и ушел в лачугу Воша.

Там, перегнувшись через стойку, я извлек из бочонка обрез.

– Не одолжите? Хочу наставить парня на путь истинный.

– Конечно, сэр, конечно! Пользуйтесь на здоровье! Прежде чем выйти, я взвел оба курка.

Большого мексиканца не было на улице. Он находился в доме – рассказывал об этом друзьям. Некоторые друзья были американцы, некоторые мексиканцы, а некоторые – Бог знает кто. Но все были при оружии.

Друзья уставились на меня, и большой мексиканец обернулся. Он схватился за револьверы, пока поворачивался, однако не вынул.

– Не знаю, что в этом орудии, – честно сказал я, направив свою картечницу в центр компании, – может, куски колючей проволоки и динамитная стружка. Мы это выясним, орлы, если вы сейчас же не сложите ваши револьверы на стойке, потому что обдам вас, как Бог свят!

Они выложили револьверы на стойку. Я их не упрекну. Эта вещь посекла бы многих!

– С нынешнего дня, когда приезжаете в город, прячьте ваши пушки подальше.

Снова напустив на лицо приветливость, ко мне протолкался толстый Барделл.

– Не приберете ли это оружие до отъезда ваших гостей? – спросил я.

– Да! Да! С удовольствием! – воскликнул он, совладав наконец с удивлением.

Я вернул обрез владельцу и отправился к себе в гостиницу.

Когда я шел по коридору, открылась дверь, вторая или третья от моей. Появился Чик Орр и, обернувшись к кому-то, сказал:

– Не делай ничего такого, чего я не стал бы делать. Я увидел, что в двери стоит Клио Ландес.

Чик повернул голову, увидел меня и угрюмо остановился.

– Драться ни черта не умеешь! Только и знаешь, что садить.

– Это точно.

Он погладил распухшей рукой живот.

– По корпусу плохо держу удар, так и не научился. Из-за этого и ушел с ринга. Но ты меня больше не задирай – могу зашибить! – Он ткнул меня большим пальцем в бок и направился к лестнице.

Когда я проходил мимо двери Клио, она уже была закрыта. У себя в комнате я вынул бумагу и ручку, но не успел написать и трех слов отчета, как в дверь постучали.

– Войдите! – Дверь я не запер, ждал Милк-Ривера. Вошла Клио Ландес.

– Помешала?

– Нет. Заходите, располагайтесь. Милк-Ривер через несколько минут придет.

– Вы не чалите Милк-Ривера? – спросила она в лоб.

– Нет. Никаких дел за ним не знаю. Лично у меня к нему нет претензий. А что?

– Ничего. Просто подумала, не захотите ли повесить на него какой-нибудь грабеж. Меня вы не обманете. Эти гужееды держат вас за тупого. Но я-то получше их вижу.

– Спасибо на добром слове. Только не распространяйтесь о моем уме. Хватит с меня рекламы. Что вы тут делаете, в глухомани?

– Легочница. – Она постукала себя по груди. – Врач сказал, что на воздухе протяну дольше. А я, дура, поверила. Здесь жить – то же самое, что умирать в городе.

– И давно вы бежали от шума?

– Три года... Два – в Колорадо, а теперь в этой дыре! Кажутся тремя веками.

Я забросил удочку:

– Был там по делам в апреле – недели две или три.

– Правда были? – таким тоном, словно я побывал в раю. Она засыпала меня вопросами: а это по-прежнему так-то и так-то? а там-то и там-то все как было?

Мы славно поболтали, и оказалось, что я знаю кое-кого из ее друзей. Двое были аферисты высокого полета, один – выдающийся бутлегер, остальные – букмекеры, мошенники и тому подобное.

Какое у нее ремесло, я не выяснил. Говорила она на смеси грамотного школьного языка с воровским жаргоном и о себе подробностей не рассказывала.

К тому времени когда пришел Милк-Ривер, мы уже прекрасно спелись.

– Мои друзья еще в городе? – спросил я.

– Да. Слышно, как галдят у Барделла. А ты вроде славы опять себе не прибавил.

– Что еще?

– Твоим друзьям из чистой публики не особенно понравился твой последний номер: отдать на хранение Барделлу револьверы Игнасио и его людей. Из правой руки, дескать, забрал у них оружие и в левую вложил – вот какое у них мнение.

– Я просто показал, что могу забрать. Оно мне ни к чему, – объяснил я. – Все равно они бы новое добыли. Пожалуй, пойду покажусь им. Я ненадолго.

В «Бордер-паласе» было шумно и оживленно. Друзья Игнасио не обратили на меня никакого внимания. Подошел Барделл:

– Я рад, что вы окоротили парней. Избавили меня от многих волнений.

Я кивнул, пошел к городской конюшне и застал там ночного сторожа, который обнимался с железной печкой.

– Тут не найдется человека, чтобы ночью отвез донесение в Филмер?

– Может, кого и найду, – ответил он без энтузиазма.

– Дай ему хорошую лошадь и пошли ко мне в гостиницу, только поживее, ладно?

Я сел ждать на веранде гостиницы. Через некоторое время подъехал длинноногий парень лет восемнадцати на чалой лошадке и спросил помощника шерифа. Я вышел из тени и спустился на улицу, чтобы наш разговор не услышал кто-нибудь посторонний.

– Папаша сказал, вы хотите отправить что-то в Филмер.

– Ты можешь выехать в направлении Филмера, а потом повернуть на ранчо X. А. Р.?

– Да, сэр, могу.

– Тогда мне вот что надо. Приедешь туда, скажи Пири, что Большой Игнасио со своими людьми в городе и до рассвета могут нагрянуть к ним.

– Все сделаю, сэр.

– Это тебе. За конюшню заплачу потом. – Я сунул ему в руку деньги. – Езжай, и чтобы о нашем разговоре никто не знал.

Поднявшись к себе, я застал Милк-Ривера и Клио втроем с бутылкой. Мы побеседовали, покурили, а потом вечеринка закончилась. Милк-Ривер сказал, что комната у него соседняя с моей.

В начале шестого стук в дверь заставил меня вылезти из постели на холод.

– Ты не на ферме! – заворчал я, впуская Милк-Ривера. – Ты теперь горожанин. Тебе полагается спать, пока солнце не встанет.

Оку закона спать вообще не полагается, – ухмыльнулся он, тоже стуча зубами, потому что надето на нем было не больше, чем на мне. – Фишер – ну, у которого ранчо в той стороне – прислал человека сказать тебе, что возле X. А. Р.'а идет бой. Вместо тебя он ко мне вперся. Едем туда, заместитель?

– Едем. Добудь винтовки, воду, лошадей. Я пойду к Вошу, закажу завтрак и чего-нибудь завернуть в дорогу.

Через сорок минут мы с Милк-Ривером выехали из города.

Утро согревалось, пока мы ехали, солнце рисовало фиолетовые картины на песке, перегоняло росу в редеющий турман. Благоухали мескитовые деревья, и даже песок, на котором вскоре станет так же уютно, как на раскаленной сковородке, издавал приятный свежий запах.

Мы завидели издали три синие крапинки над строениями ранчо – то кружили в вышине грифы; а еще дальше на фоне неба двигалось по гребню какое-то животное.

– Лошадь. Должна быть под всадником, но всадника нет, – объявил Милк-Ривер.

Немного погодя нам попалось изрешеченное пулями мексиканское сомбреро, потом на солнце блеснула пригоршня медных гильз.

На месте одного из строений была груда черных головешек. Возле нее лежал навзничь один из тех, кого я разоружал вчера у Барделла.

Из-за угла высунулась забинтованная голова, а потом появился и ее обладатель: правая рука на перевязи, в левой револьвер. За ним семенил кривой повар-китаец, размахивая секачом.

Милк-Ривер узнал забинтованного.

– Здорово, Ред! Поскандалили?

– Маленько. Очень кстати вы нас упредили: Игнасио со своими налетел перед самым рассветом, а мы – из засады, и понесли его по всей степи. Меня вот задело пару раз, а остальные ребята погнались за ним на юг. Прислушаешься – слышно, постреливают.

– Поедем за ними или в обгон пойдем? – спросил меня Милк-Ривер.

– А обогнать можно?

– Можно. Раз Игнасио бежит, значит, к вечеру кружной дорогой приедет к себе на ранчо. А мы, если сперва каньоном, а потом на юг возьмем, можем и раньше поспеть. Быстро-то он не поедет, от ребят отбиваясь.

– Попробуем.

С Милк-Ривером во главе мы миновали здания ранчо, потом лощиной доехали до того места, где я накануне свернул в каньон. Немного погодя дорога сделалась ровнее, и мы прибавили ходу.