Сотрудник агентства «Континенталь» - Хэммет Дэшил - Страница 50

Когда я снова вышел на улицу – Турецкая улица показалась мне прекрасной после вечера, проведенного в этом доме, – я купил газету и из нее узнал все, что хотел узнать.

Так вот, некий двадцатилетний парень, работающий рассыльным в какой-то маклерской фирме, исчез два дня назад по дороге в банк с пакетом акций. В тот же вечер этот парень и какая-то худенькая рыжеволосая девушка с прической «паж» зарегистрировались в одном из отелей Фресно как супруги Дж. М. Риордан. На следующее утро парня нашли в комнате мертвого. Девушка исчезла. Акции тоже.

Это все, что сообщила мне газета. В течение следующих двух-трех дней, собирая понемногу тут и там, я сумел сложить почти всю историю.

Китаец, полное имя которого было Тай Чун Тау, являлся мозгом шайки. Они использовали беспроигрышный метод. Тай выбирал парня, который был посыльным или курьером какого-нибудь банкира или маклера и которому доверяли крупные суммы наличными или в ценных бумагах.

Затем Эльвира порабощала парня, влюбляя его в себя – что вообще-то было совсем не трудно, – а потом мягко наводила на мысль бежать с ней с тем, что он мог взять у работодателя.

Там, где они проводили первую ночь после побега, появлялся Хук, пьяный вдрызг, с пеной у рта. Девушка умоляет, рвет на себе волосы, пытаясь удержать Хука, выступающего в роли ревнивого мужа, от убийства. В конце концов ей это удается, – и в результате у парня нет ни девушки, ни плодов его кражи.

Временами парень все-таки обращался в полицию. Двое из обнаруженных кончили самоубийством. Этот, из Лос-Анджелеса, был потверже остальных. Он вступил в драку – и Хук его убил. Девушка столь великолепно играла свою роль; что ни один из шести ограбленных грабителей, не сказал ничего, указывающего на ее участие, а некоторые старались вообще о ней не упоминать.

Дом на Турецкой улице был местом, где укрывалась шайка, и, чтобы обеспечить ему безопасность, они никогда не работали в Сан-Франциско. Соседи супругов Квейр считали Хука и девушку их сыном и дочерью, а Тая – китайским поваром. Порядочность и сердечность супругов Квейр бывали полезны при сбыте акций.

Китаец пошел на виселицу. Мы расставили самую лучшую, самую густую сеть на рыжеволосых девиц и поймали в нее множество рыжих девушек с прической «паж». Эльвиры, однако, среди них не было.

Но я пообещал себе, что рано или поздно...

Женщина с серебряными глазами

"The Girl with Silver Eyes". Рассказ напечатан в журнале «Black Mask» в июне 1924 года. Составляет дилогию с рассказом "Дом на Турецкой улице". Переводчики Э. Гюнтер и А. Чернер.

Меня разбудил телефонный звонок. Я перекатился на край постели и потянулся за трубкой. Старик. Шеф отделения Континентального агентства в Сан-Франциско. Голос деловой.

– Прости, что я тебя беспокою, но придется пойти на Ливенуорт-стрит. Глентон – так называется этот дом. Несколько минут назад звонил некий Барк Пэнбурн, чтобы я кого-нибудь прислал. Он произвел на меня впечатление человека, у которого не в порядке нервы. Выясни, чего он хочет.

Зевая, потягиваясь и проклиная неведомого Пэнбурна, я стянул со своего упитанного тела пижаму и запихнул его в костюм.

Добравшись до Глентона, я установил, что испортил мне утренний воскресный сон мужчина в возрасте около двадцати пяти лет, с бледным лицом, большими карими глазами, окруженными красными ободками то ли от слез, то ли от бессонницы, то ли от того и другого. Длинные темные волосы растрепаны, фиолетовый халат с большими изумрудно-зелеными попугаями наброшен поверх шелковой пижамы цвета красного вина.

Комната, в которую он меня провел, напоминала аукционный зал до начала распродажи или старинную чайную. Приземистые голубые вазы, искривленные красные вазы, вытянутые желтые вазы, вазы всех форм и цветов; мраморные статуэтки, эбеновые статуэтки, статуэтки из всех возможных материалов; фонари, лампы и подсвечники, драпри, портьеры, коврики, диковинная гнутая мебель; странные картинки в неожиданных местах. Неужели можно хорошо чувствовать себя в такой комнате!

– Моя невеста, – начал он без промедлений высоким голосом на грани истерики, – исчезла. С ней что-то произошло. Что-то ужасное! Найдите ее и спасите от этой страшной...

Я слушал его до этого момента, а потом перестал. Из его уст слова изливались стремительным потоком: «Испарилась... нечто таинственное... заманили в ловушку...» – и были эти слова настолько невнятными, что я никак не мог сложить их воедино. Поэтому я не пытался его прерывать, только ждал, когда у него пересохнет в горле.

Мне не раз случалось слушать людей, которые от волнения вели себя еще более странно, чем этот парень с дикими глазами, но его наряд – халат в попугаях, яркая пижама, – равно как и эта бессмысленно обставленная комната, создавали слишком театральный фон, лишая его слова достоверности.

Барк Пэнбурн в нормальном состоянии был, наверное, вполне приличным молодым человеком, правильные черты лица, хотя губы и подбородок излишне мягкие. Красивый высокий лоб. Но когда из потока, который он обрушивал на меня, я время от времени выхватывал какие-то мелодраматические фразы, я невольно думал, что на халате уместней кукушки, а не попугаи.

В конце концов у него кончились слова, он простер ко мне длинные, худые руки и вопросил:

– Вы мне поможете? – И так по кругу: – Вы поможете? Поможете?

Успокаивающе кивая головой, я заметил на его щеках слезы.

– Может быть, мы начнем с самого начала? – предложил я, осторожно усаживаясь на что-то вроде резной скамейки.

– Да! Конечно, да! – Он стоял передо мной, ероша пальцами волосы. – С начала. Итак, я получал от нее письма ежедневно, пока...

– Это не начало, – высказал я свое мнение. – О ком идет речь? Кто она?

– Это Джейн Делано! – выкрикнул он, удивленный моим невежеством. – Она моя невеста. А теперь она исчезла, и я знаю, что...

И снова из него хлынул поток истеричных обрывков фраз: «жертва заговора», «ловушка» и тому подобное.

В конце концов мне удалось его успокоить, и в промежутках между очередными взрывами страстей я извлек из него следующую историю.

Барк Пэнбурн – поэт. Примерно два месяца назад он получил письмо от некой Джейн Делано, пересланное ему издателем; в письме она хвалила его последний томик стихов. Джейн Делано жила в Сан-Франциско, но не знала, что и он там проживает. Он ответил на ее письмо и получил следующее. Спустя некоторое время они встретились. Была ли она вправду прекрасна или нет, но во всяком случае он считал ее таковой – и влюбился по уши.

Мисс Делано переехала в Сан-Франциско недавно: когда поэт познакомился с ней, она жила на Эшбери-авеню. Пэнбурн не знал, откуда она приехала, он вообще ничего не знал о ее прошлом. Он подозревал – на основании некоторых туманных намеков и некоторых странностей в ее поведении, которые он не сумел определить словами, – что над девушкой висит какая-то туча, что ее прошлое и настоящее не свободны от забот. Однако он не имел ни малейшего понятия, в чем они состоят. Он не интересовался этим. Не знал о ней абсолютно ничего, кроме того, что она прекрасна, что он ее любит и что она обещает выйти за него замуж. Однако третьего дня сего месяца, ровно двадцать один день тому назад, в воскресенье утром, девушка внезапно покинула Сан-Франциско. Он получил письмо, присланное с посыльным.

В письме, которое он показал только после моего решительного требования, я прочитал:

"Барк, мой любимый!

Я только что получила телеграмму и должна ехать на Восток ближайшим поездом. Пыталась связаться с тобой по телефону, но это не удалось. Напишу, как только буду знать свой адрес. Если что-нибудь... (Дальше два слова были зачеркнуты, и прочесть их было невозможно). Люби меня, и я вернусь к тебе навсегда.

Твоя Джейн"

Спустя несколько дней – следующее письмо, из Балтимора в штате Мэриленд, В этом письме, добыть которое оказалось еще труднее, чем первое, она писала: