Сотрудник агентства «Континенталь» - Хэммет Дэшил - Страница 81

– Ну... может, пять минут. А может, меньше.

– Как выглядел бандит?

– Маленький, ниже меня. С двухдневной светлой щетиной на лице. В потертом темно-синем плаще и черных перчатках из материи.

– Сколько ему могло быть лет?

– Молодой. Щетина у него была редкая, неровная... и лицо мальчишеское.

– Вы не заметили цвет глаз?

– Голубые. Пряди волос, торчавшие из-под шапки, были светлые, почти белые.

– А какой у него был голос?

– Низкий, бас. Хотя он мог, разумеется, голос изменить.

– Вы узнали бы его, если бы увидели?

– Ну, разумеется! – Она осторожно прикоснулась пальцем к своему заклеенному носу.

– Если не я, то мой нос унюхает его за милю.

Выйдя из квартиры мисс Эвелет, я съехал на лифте на первый этаж к дежурке, где застал смотрителя Макбирни с женой. Она была костлявая маленькая женщина со сжатыми губами и острым носом мегеры; он – высокий и плечистый, с рыжими волосами и усами, красным лицом и веселыми водянисто-голубыми-глазами. Парень выглядел добродушным увальнем. Цедя слова, он начал рассказывать о нападении.

– Я как раз сменил прокладку на четвертом этаже, когда услышал выстрел. Я вышел посмотреть, что происходит, и оказался возле двери Топлинов именно тогда, когда этот оттуда вылетел. Мы увидели друг друга, и он, тут же прицелился в меня из своей пукалки. Но и я ни такой дурак, чтобы пробовать какие-нибудь штучки, я только прикрыл голову и дал деру, чтобы он в меня не попал. Я слышал, как он мчится наверх, поднял голову и увидел, как он свернул с пятого этажа на шестой. Я не гнался за ним. У меня не было никакого оружия, и я думал, что мы и так его достанем. В этом доме можно выбраться на соседнюю крышу с четвертого этажа, в крайнем случае – с пятого, но не с высших. А Топлины живут на пятом, вот я и подумал, что эта сволочь в наших руках. Если человек стоит перед лифтом, он видит парадную и черную лестницу. Поэтому я позвонил лифтеру – Амброуз его имя, – приказал ему включить сигнал тревоги, а потом бежать за дом и следить за пожарными лестницами, пока не прибудет полиция. Через минуту или две прилетела моя жена с револьвером и говорит, что Мартинес – это, стало быть, брат Амброуза, который обслуживает телефонный коммутатор и следит за входной дверью, – позвонил в полицию. И одну, и другую лестницы я видел, как на ладони, и парень не спустился ни по одной из них. Через пару минут явилась куча копов из отделения на Ричмонд-стрит. Они освободили Топлинов из чулана, в котором тот подонок их запер, и принялись обыскивать дом. Тут как раз вылетела на лестницу мисс Эвелет, лицо и платье у нее были в крови... Она сказала, что бандит был в ее квартире. Вот мы и подумали, что там мы его и сцапаем, но нет. Мы перетрясли каждый закоулок во всех квартирах. Парень исчез, как камфора.

– Ясно, что исчез! – язвительно заметила Макбирни. – Если бы ты только...

– Знаю, знаю, – прервал ее смотритель снисходительным тоном человека, привыкшего считать брюзжание супруги составной частью семейной жизни. – Если бы я изобразил героя и бросился на него, чтобы заработать пулю! Не так я глуп, чтобы лежать с простреленной ногой, как тот старый Топлин, или ходить с расквашенным носом, как эта Бланш Эвелет. У меня достаточно ума в голове, чтобы знать, когда следует поджать хвост. Я и не подумаю бросаться на парня, если у него в руке пушка.

– Ну, да! Уж ты не сделаешь ничего, что бы...

Эти супружеские препирательства ни к чему не приводили, поэтому я прервал их вопросом, адресованным к женщине:

– Кто является самым новым жильцом в доме?

– Семейство Джеральдов. Они въехали позавчера.

– В какую квартиру?

– В 704. Рядом с мисс Эвелет.

– А кто эти Джеральды?

– Они приехали из Бостона. Он говорит, что будет организовывать здесь филиал какой-то промышленной фирмы. Ему не меньше пятидесяти лет, и выглядит он так, будто у него несварение желудка.

– И переехал сюда он только с женой?

– Да. Она тоже слабенькая. Год или два провела в санатории.

– А перед ними кто снял квартиру?

– Мистер Хитон, квартира 525. Вселился две недели назад, но сейчас его здесь нет. Он выехал три дня назад в Лос-Анджелес. Сказал, что вернется дней через десять-двенадцать.

– Как он выглядит и чем занимается?

– Работает в каком-то театральном агентстве. Он полный, краснолицый.

– А кто вселился перед ним?

– Мисс Эвелет. Она живет здесь около месяца.

– А кто был перед ней?

– Семейство Уогенеров из квартиры 923. Вот уже почти два месяца, как они здесь живут.

– Что это за люди?

– Он занимался продажей недвижимости, но уже вышел из дела. Живет с женой и сыном Джеком. Парню лет девятнадцать. Успел уже снюхаться с Филлис Топлин.

– А как долго живут в доме Топлины?

– В следующем месяце будет два года.

Я отвернулся от миссис Макбирни и обратился к ее мужу:

– Полиция обыскала квартиры всех этих людей?

– Да-а, – ответил он. – Мы побывали в каждой комнате, заглядывали в каждый шкаф, в каждый чуланчик от крыши до подвала.

– Вы хорошо рассмотрели этого бандита?

– Пожалуй, да. У двери Топлинов есть лампа. Она светила ему прямо в лицо, когда он вылетел на лестницу.

– Не мог ли это быть один из жильцов?

– Н-нет, откуда?

– Вы узнали бы его, если бы еще раз увидели?

– Пожалуй, узнал бы.

– Как он выглядел?

– Такой маленький сопляк. Щенок лет двадцати трех – двадцати четырех. Бледная, рожа, старый темно-синий плащ.

– Смогу ли я найти где-нибудь тех парней, которые вчера дежурили при лифте и у входа? Как их там, Амброуз и Мартииес, так?

Смотритель поглядел на часы.

– Да, они должны уже быть здесь. Сегодня они работают с двух.

Я вышел в вестибюль и застал их играющими в орлянку. Они были братьями – худощавые молодые филиппинцы с блестящими глазами. К тому, что я уже знал, они много не добавили.

Как только Макбирни поднял тревогу, Амброуз съехал в вестибюль и велел брату позвонить в полицию. Потом он выбежал через черный ход и стал следить за пожарными лестницами. Одна из них проходила по тыльной, а другая по боковой стороне дома. Расположившись на некотором расстоянии от угла дома, он отлично видел обе, равно как и черный ход. Везде горел свет, так что лестницы были видны до самой крыши, но никто на них не появлялся.

Мартинес по телефону вызвал полицию, после чего следил за главным входом и парадной лестницей. Он никого не заметил.

Я как раз кончил допрашивать ребят, когда отворилась дверь на улицу и в вестибюль вошли двое мужчин. Одного из них я знал. Это был Билл Гэррен, полицейский агент, занимающийся ломбардами. Вторым был франтоватый блондинчик в свежевыглаженных брючках, короткой куртке и лакированных полуботинках с бежевыми гетрами, подобранными в тон перчатками и шляпе. На его лице была обиженная, надутая мина. По всей вероятности, общество Гэррена ему не подходило:

– Что ты здесь делаешь? – приветствовал меня Гэррен.

– Изучаю налет на Топлинов по линии страхового общества, – объяснил я.

– И что-то имеешь? – поинтересовался он.

– Птичка уже почти в моих руках, – сказал я полушутя, полусерьезно.

– Ну так будет весело! – Он показал зубы в усмешке. – Потому что я тоже одного имею! – Он кивнул головой в сторону своего элегантного спутника. – Пойдем с нами наверх.

Втроем мы вошли в лифт, и Амброуз поднял нас на пятый этаж. Гэррен ввел меня в ситуацию прежде, чем позвонил в дверь Топлинов.

– Этот милый молодой человек пытался только что реализовать колечко в ломбарде на Третьей улице. Колечко с изумрудом и бриллиантами, похоже на то, что увели у Топлинов. Он – парень твердый, ни слова не произнес с тех пор. Покажу его этим людям, а потом заберу в отделение, и там мы потолкуем по-другому. Там он обретет речь и начнет петь надлежащим образом!

Арестованный хмуро смотрел на лестничную площадку, не обращая внимания на угрозы. Гэррен нажал кнопку звонка, и спустя минуту дверь отворила служанка Хильда. Она сделала большие глаза при виде элегантного молодого человека, но проводила нас без слов в гостиную, где сидели миссис Топлин с дочерью.