Три коротких слова - Родс-Кортер Эшли - Страница 30

Когда я вышла из комнаты, на мисс Санднес лица не было.

– Эшли, ты забрала конверт с собой?

– Нет, положила на ваш стол. – Сердце бешено заколотилось. – Только не говорите, что он пропал!

– Боюсь, что так. А я только на минутку отлучилась.

К окончанию сбора пожертвований мой конверт с деньгами так и не нашелся. Я расстроилась, но не потому, что ничего не выиграла, а потому, что люди, давшие мне денег, ничего не получили взамен. Примерно через неделю кто-то увидел, как Дафна, которая пока еще жила в приюте, расплатилась в магазине двадцатидолларовой бумажкой. В конце концов Дафна призналась, что это она стащила конверт, и извинилась, но не очень-то искренне.

После этого я рвала и метала еще пару дней. Однажды на пути из спортзала Дафна попыталась поставить мне подножку. Я вскипела, и мой кулак сам собой угодил Дафне в левую бровь. Пусть наказывают как хотят, подумала я, плевать. Но, к моему удивлению, об инциденте никто даже не заикнулся.

Моей лучшей подругой стала Изабель – другая рыжеволосая девочка из моего класса. Она то и дело звала меня к себе в гости, но мне не разрешали – даже на день рождения. «Приютские» дети зачастую бывали неуравновешенны, поэтому их никуда одних не отпускали. Однако я прожужжала мисс Санднес все уши про Изабель, и наконец она сдалась.

Мама Изабель заметно нервничала: еще бы, ведь я «оттуда», значит, за мной нужен глаз да глаз. Усевшись вчетвером в гостиной, мы молча глядели друг на друга, пока Изабель не предложила:

– Давайте я покажу мой живой уголок?

В комнате пахло опилками, вдоль стен стояли клетки и емкости с прозрачными стенками. Изабель протянула мне пушистую морскую свинку, которую я гладила, пока не заметила прилипшие к шерсти мелкие, похожие на изюм, какашки. Я спешно отдала животное подруге. Мисс Санднес нужно было возвращаться на дежурство, так что мы уехали, пробыв в гостях всего около часа. Так я в первый – и последний – раз ездила из приюта в гости.

Оказавшись в «Доме для детей», я ожидала, что пробуду там всего пару месяцев, однако прошел год, а нас так никто и не усыновил. Другие дети уезжали в новые семьи, но некоторые возвращались, – видно, новая жизнь не заладилась. Я смирилась с тем, что останусь в приюте до совершеннолетия, – это лучше, чем жить у Шпицев или других нелюдей им под стать. Не стоит забегать вперед, решила я для себя, и постаралась забыть обо всех и вся.

Глава 9

Давай договоримся

В августе я пошла в пятый класс все той же начальной школы Дикенсон. Впервые в жизни я не была новенькой. Меня выбрали школьным патрульным по дорожной безопасности, и по настоянию моей учительницы, миссис Трожелло, я подала свою кандидатуру на пост президента школьного совета. Среди прочего мне предстояло обратиться с речью к учащимся в разных классах. Для этого я выпросила рулон фальцованной бумаги у мистера Ирвина. Когда подошел мой черед, я поднялась на кафедру и театрально развернула свиток. Белая бумажная простыня протянулась с пюпитра на сцену и скатилась на пол.

– Дорогой Санта, – начала читать я, – принеси мне, пожалуйста, новый велосипед, с пяток кукол Барби, магнитофон и… ой-ой!

С озабоченным видом я проглядела якобы бесконечный список, и на сцену волнами упало еще метра полтора бумаги.

– Кажется, это не моя речь, если только наш директор не решил надо мной подшутить!

Первоклашки покатились со смеху; я ожидала, что шутку оценят и в классах постарше.

Результаты объявили по громкоговорителю: «Новым президентом школьного совета стала Эшли Родс!»

Узнав об этом, мисс Санднес просияла от гордости, а к вечеру весть разнеслась по всему приюту. Ко мне то и дело подходили работники и поздравляли с победой.

Ни Сабрина, ни Дафна не сказали мне ни слова.

– Явилась, подлиза, – принялся дразнить меня Лерой, высовывая язык.

Хоть его оскорбления и задевали за живое, мнение учителей и одноклассников я ценила куда выше, чем детей из приюта.

Чужое внимание все еще было для меня как бальзам на раны. Как-то раз, сидя на уроке среди своих одаренных одноклассников, я начала икать. За соседними партами стали посмеиваться. Я нарочно задержала дыхание, отчего икоту и вовсе стало слышно на весь класс.

– Выпей воды и возвращайся, когда перестанешь икать, – сказала миссис Трожелло, а затем велела мне остаться после уроков.

– Эшли, я знаю, что ты живешь в приюте. Должно быть, в прошлом тебе пришлось нелегко, – начала учительница. Сейчас мне будут читать нотацию, что тяжелое детство не повод срывать урок, решила я. Однако она рассказала, что сама вышла из неблагополучной семьи и знает, каково бороться без поддержки близких. Напоследок миссис Трожелло протянула мне книгу.

– Ты похожа на Аню из Зеленых Мезонинов.

Начав читать, я поняла, что хотела сказать учительница. Люси Мод Монтгомери как будто про меня писала. Я также вспомнила Сиротку Энни, самую известную сироту из американских комиксов. Тогда я подумала: надо же, какое совпадение – эти девочки, как и я, рыжеволосые, улыбчивые, решительные, да еще и с именами на «А». Хотя, скорее всего, миссис Трожелло хотела сказать, что порой грустные истории – как ее собственная – заканчиваются счастливо.

Два раза в год, а то и чаще, в приюте устраивали пикники для усыновителей, с шумными играми, барбекю и хот-догами. Основная цель была показать товар – детей, которые никому не нужны. Некоторые «покупатели» вели себя сдержанно, другие обращались с нами по-компанейски, порой развязно. Один из таких даже ткнул в меня пальцем! Какая-то толстая тетка, погладив Люка по голове, обратилась к своему мужу:

– Какой пупсик, правда?

Затем, повернувшись к Люку, она пропела:

– Мы бы с радостью тебя усыновили!

– А меня скоро усыновят! – похвалился на обратном пути Люк.

Нас с Люком выбрали для интервью Христианскому телеканалу, который приехал снимать сюжет о приюте. Мы пришли в художественную студию, где уже сидела бойкая ведущая.

– О какой семье ты мечтаешь? – обратилась она ко мне.

– Мне многого не надо, – ответила я, – просто хочу, чтобы к нам хорошо относились, заботились… Просто семью.

Я надеялась, что угадала с ответом, но Люк корчил рожи, нарочито широко зевал и всячески лишал меня моих трех минут славы.

– А ты, Люк?

– Хочу жабу, бейсбольную перчатку и маму.

– Точно в таком порядке? – рассмеялась ведущая. – Эти дети молят о семье, и я молюсь вместе с ними: не оставьте их, если Бог вошел в ваше сердце.

Шли дни, нами никто не интересовался, и я совсем пала духом. Приближался мой день рождения, но и он не обещал ничего особенного: все тот же корпус, торт, подарки для виду, потом встреча с Мерритами в конференц-зале. Всю жизнь мечтала.

– Поздравляю с днем рождения! – сказала Мэри Фернандес, зайдя за мной в корпус.

Я сидела за столом, не отрывая взгляда от гирлянды, которую мастерила ко Дню благодарения.

– Нашли с чем поздравлять, – буркнула я.

– Детей стошнило после торта, – поспешила извиниться за мою грубость мисс Санднес.

Но у Мэри Фернандес были новости похуже.

– Мне очень жаль, что у тебя неудачный день и что Мерриты не смогут приехать.

– Очень надо.

– Эшли, – тихо сказала Мэри Фернандес, – Мэтью Меррита сбила машина.

Гирлянда со стуком упала на пол.

– Он жив?

– К счастью, его жизнь вне опасности. Мерриты приглашают тебя отпраздновать день рождения в больничной палате.

Брюс Весловски, наш семейный психолог, отвез меня и Люка в клиническую больницу Тампы.

– С днем рождения! – пропела миссис Меррит.

– Привет! – помахал с кровати Мэтью. – Спасибо, что согласилась отпраздновать у меня.

Мэри Миллер протянула подарки. На этот раз Мерриты подарили мне туалетный набор, в котором среди прочего были расческа и щетка для волос с посеребренной ручкой, а также поворотное зеркальце. Такие изысканные вещи нравились мне куда больше, чем игрушки. И все-таки, помнится, я никак не могла свыкнуться с больничным запахом, которым пропитался праздничный торт.