Три коротких слова - Родс-Кортер Эшли - Страница 44

– Страшно хочется домой, – вздохнула я. – Раньше никогда не хотелось, потому что и дома не было, а теперь есть, и страшно хочется вернуться.

Гэй рассмеялась, но я и не думала шутить. Я скучала по своей комнате, по фирменным омлетам Фила и даже по куриным котлетам Гэй.

Пометив что-то в ежедневнике, Гэй повернулась ко мне:

– Оказывается, сегодня у Лорейн день рождения.

– Знаю, – кивнула я в ответ.

– Хочешь поздравить ее?

– Ну ладно.

Гэй набрала номер и спросила у мамы, удобно ли ей разговаривать. Я стояла рядом, грызя заусеницу. Гэй протянула трубку мне и отошла в дальний угол комнаты.

Послышался мамин голос, хрипловатый, как у джазовой певицы.

– Привет, – проговорила она. Я представила себе, как она стоит у телефона, в узких джинсах и сандалиях на высоком каблуке. – Как дела?

– Отлично! Меня приняли в самую сильную команду по софтболу. – Я стала ходить по кабинету Гэй, продолжая болтать. – Перешла в восьмой класс и учусь по программе для одаренных детей. – Затем я рассказала, где мы успели побывать, и добавила: – А в Лос-Анжелесе мне накупили кучу одежды.

– Надо же, как ты изменилась, – ответила мама. – Настоящая калифорнийская девушка!

Мне пришлось облокотиться на спинку кресла, чтобы не упасть. Гэй почуяла неладное и подошла ко мне. Я отставила трубку от уха, но пришел мой черед говорить, а говорить мне было нечего. Не проронив больше ни слова, я сунула трубку в руку Гэй и вылетела из комнаты. Гэй сбросила вызов и побежала за мной.

– А чего она ждала? – завопила я. – Что мне вечно будет семь лет? – Гэй слушала, не перебивая. – Чем плохо учиться на «отлично» и заниматься спортом? Чем плохо вести интересную жизнь? Как она может… – я помедлила, подыскивая нужное слово, – …завидовать собственной дочери!

Прошло несколько недель, и мама спросила у Гэй, что подарить мне на день рождения. Гэй сказала, что мне дороги все мамины подарки и что музыкальная шкатулка хранится у меня по сей день. А когда Гэй упомянула про мои куклы и «Чудо-печку», оставшиеся у миссис Шпиц, мама мрачно произнесла: «Эта женщина мне никогда не нравилась!» И тут, как гром среди ясного неба, грянула новость: мама ждет рождения ребенка – девочки – как раз накануне моего дня рождения.

Гэй известила меня об этом как можно тактичнее.

– Она ведь знала, что беременна, когда сокрушалась, что муж хочет ребенка! – взорвалась я. Гэй кивнула. – Надо отобрать у нее права на ребенка прямо там, в больнице!

Отем появилась на свет чуть раньше положенного срока, и я с облегчением подумала, что нам не придется праздновать день рождения в один день. К моему четырнадцатилетию мама прислала подарок – «Чудо-печку». Я выросла из игрушек, но испекла одно пирожное, чтобы показать Гэй, как работает печка. На свои карманные деньги я купила подарки к Рождеству для мамы и новорожденной сводной сестры. В конце января мама передала мне подарочный сертификат и фотографии Отем.

– Теперь мама загубит еще одну жизнь, – горько промолвила я.

Гэй вычесывала одного из котов. Волосы, упавшие ей на лицо, сияли в мягком свете торшера. Она словно сошла с картины Рембрандта.

– Представляешь, я ведь живу с тобой чуть ли не дольше, чем с ней, – внезапно сказала я и добавила: – И гораздо дольше, чем с кем бы то ни было. А маму я не видела уже шесть лет.

– Скажи, когда будешь готова, – ответила Гэй.

– Встретиться с ней? – с напускным спокойствием уточнила я, но вспыхнувшие щеки выдали мое радостное волнение.

– Я не раз говорила Лорейн, что вы непременно увидитесь.

– А каково будет тебе?

Гэй тяжело вздохнула.

– Любящий муж всю жизнь скорбит о кончине жены, даже если женится повторно. Мне не под силу тягаться с Лорейн. Ты всегда будешь любить ее больше всех на свете.

Мне не верилось, что Гэй признает: она будет второй.

Наступила долгая тишина.

– Тебе нужно примириться с ней, прежде чем ты сможешь доверять другим, – продолжала Гэй. – Я перечитала все материалы твоего досье. У Лорейн есть свои плюсы и минусы, как у всех нас.

– Почему ты не хотела, чтобы мы увиделись раньше? – дрожащим голосом спросила я.

– Мы старались не торопить события, надеясь, что и ты не станешь настаивать, потому что… – Гэй помедлила. – Лорейн может причинить тебе боль, а как уберечь мою дочь – нашу общую дочь – от новых страданий, я пока не знаю.

В июне я отправилась в детский лагерь в Южную Каролину. Предстоящая поездка в штат, где я родилась, и разлука с приемными родителями подогрели мое любопытство, и, когда Гэй помогала мне собрать сумку, я с самым непосредственным видом предложила:

– Может, ты бы съездила проведать мою маму, пока я буду в лагере? Пусти в ход свое опекунское чутье, а потом расскажешь мне, что там и как. – Я заглянула Гэй в глаза. – Заодно дашь ей пару родительских советов.

До отъезда я больше ни словом не обмолвилась о маме, но что-то мне подсказывало, что Гэй выполнит мою просьбу. Когда Кортеры приехали в лагерь посмотреть на шоу талантов, я позвала их на экскурсию в наш любительский театр, и Гэй, осматриваясь, сказала:

– Я была у Лорейн.

– И как она?

– У нее все хорошо, Эшли, – заверила Гэй. – Она живет с Артом, он немного младше ее.

– Где они живут?

– У них своя квартира, скромная, но чистая и уютная. Когда Лорейн открыла мне дверь, то сказала: «Мне казалось, вы будете похожи либо на принцессу Уэльскую, либо на Дженис Джоплин».

И Гэй громко рассмеялась.

– Какая из тебя леди Ди!.. – сказала я. – В чем ты была?

– В юбке из набивного льна, так что все-таки ближе к Дженис Джоплин. Только голос не тот, – снова рассмеялась Гэй. – Впрочем, что хорошего, когда тебя сравнивают с мертвыми кумирами!

Гэй ждала, когда я спрошу о сводной сестре. Я упорно молчала. Тогда Гэй собралась с духом и проговорила:

– Отем уже восемь месяцев.

Пропустив упоминание о сводной сестре мимо ушей, я спросила:

– Что мама спрашивала обо мне?

– Ей хотелось посмотреть, какой ты стала, и я привезла самые твои последние фотографии. А она показала мне те, что были у нее, и те, что остались со времен, когда ты жила у деда в Южной Каролине. Этих снимков у нас нет, и Фил сделал с них копии.

– Отем на меня похожа?

– Не очень, разве что глаза такие же.

– Что еще мама говорила про меня?

– Много рассказывала, какой ты была в раннем детстве. Утверждала, что ты невероятно рано начала говорить и проситься на горшок.

– Она все еще хочет увидеться со мной?

– Да. Спрашивала, когда.

– И что ты ей ответила?

– Что тебе хочется узнать, как прошла наша встреча.

Гэй отвела взгляд в сторону – явный знак, что она чего-то недоговаривает.

– Говори без утайки, – потребовала я и затаила дыхание.

– Она встала в позу и с раздражением спросила, что я собираюсь наговорить тебе о ней. Я попыталась убедить ее, что не буду препятствовать вашим свиданиям. Лорейн заявила, что не желает больше ждать, – вздохнула Гэй, – на что я ответила, что ты еще не готова. Тогда она возмущенно бросила: «Эшли пора бы уже принять меня и простить!»

– Что? Вот так просто принять и простить? – вскипела я, но Гэй продолжала:

– Я сказала: «Эшли никогда не «примет» того, что с ней стало», и добавила, что ее бездействие и пустые обещания причинили тебе страшную боль. – Гэй перевела дыхание. – Тут Лорейн меня перебила: «Меня саму бросили в парке, я выросла в сиротском приюте, так что не надо мне рассказывать, как бывает больно». Тогда она тем более должна понимать, как ты в ней нуждалась, возразила я.

В ушах зазвенели отголоски маминых сетований во время последнего нашего свидания. За все эти годы она нисколечко не изменилась.

– В ответ Лорейн разнылась, будто «они» не подпускали ее к тебе и ставили ей палки в колеса. Меня так и подмывало спросить про положительные результаты тестов на наркотики, но тут вмешался Арт. «Представляю, через что прошла девочка», – сказал он. Оказалось, он тоже рос в неблагополучной семье. После этого Лорейн перестала скулить. В конце концов она сказала, что подписала бумаги по наущению своего адвоката, якобы это даст вам с Люком билет в лучшую жизнь. Она пошла на это из любви к вам, так она утверждает.