Три коротких слова - Родс-Кортер Эшли - Страница 49

Перейдя к кошмарным воспоминаниям о жизни у Шпицев, я едва сдержалась, чтобы не выпалить все на одном дыхании; по счастью, у меня в голове, как метроном, звучал размеренный голос мистера Хеклера. «Хуже всего были изуверские наказания». Пауза. «Меня заставляли бегать вокруг дома по жаре». Пауза. «Сидеть под столом, согнувшись в три погибели». Пауза. «Меня до крови избивали черпаком». Пауза. «Морили голодом». Глубокий вздох. «Я быстро научилась избегать самых суровых наказаний, но брату досталось больше моего». Пауза. «Его окунали головой под воду, пока он чуть не задохнулся, и насильно кормили жгучим соусом».

Слушатели ахнули, а когда услышали, как Виолета Чавес отправила меня к Шпицам на выходные, застонали от досады. Когда я дошла до того, как Мэри Миллер освободила Люка, вторично оказавшегося у Шпицев, зал взорвался аплодисментами, которые переросли в овацию, когда я сообщила об аресте четы Шпицев.

Затем я разъяснила, какую важную роль сыграла в моей судьбе Мэри Миллер, хоть я и не осознавала этого, когда была младше. «Как бы мне хотелось сказать, что Мэри сразу стала моим другом. К тому времени я привыкла к сменяющим друг друга соцработникам всех мастей, которые обещали все, но не делали ничего». Вытянув руку, я принялась считать на пальцах. «Я перебывала в восьми приемных семьях, у родной матери, у подружки моего деда. Я уже не говорю об армии психологов и воспитателей в приюте. Несмотря на дружелюбие Мэри, я не ожидала, что она хоть что-нибудь изменит». Я выдержала многозначительную паузу. «Да и с какой стати? Другим это не удалось».

«Я хочу сделать так, чтобы в будущем ни один ребенок не попал к этим садистам. Мой юрист оформляет групповой иск от имени всех детей, томившихся в том страшном доме. Наверное, вы догадались, что я на днях смотрела кино про Эрин Брокович! Мама говорит, что заводить дело – это еще ничего, а вот костюмы, как у Джулии Робертс, это уже слишком!»

Дружный смех разрядил напряжение, нависшее над залом. Никогда прежде я не была так уверена в себе: люди внимательно слушали меня, четырнадцатилетнюю, и верили каждому слову! Надеюсь, после моего выступления они будут внимательнее выслушивать своих подопечных.

В заключение я добавила: «Я и представить себе не могла, как сложно будет выудить меня из системы, но бесконечно рада, что Мэри Миллер это удалось. Ваша самоотверженность преображает жизнь детей, и мне бы хотелось поблагодарить вас от имени всех ваших подопечных».

Я прослезилась. «Спасибо, Мэри Миллер. И спасибо вам. Пожалуйста, найдите крепкую и дружную семью для каждого ребенка!»

Все, как один, вскочили со своих мест и зааплодировали.

Вскоре на меня со всех сторон посыпались предложения выступить с речью. На съезде опекунов-представителей штата Флорида, где я выступала, среди присутствующих была и сама Мэри Миллер. Сойдя со сцены, я вручила ей букет. Мы обнялись и не смогли сдержать слез при мысли о том, сколько пережили вместе.

Еще в «Доме для детей» Мэри Миллер как-то спросила меня: «Чего бы тебе хотелось больше всего на свете?»

Какое счастье, что она не пристает с расспросами о моих чувствах, подумала я и выпалила: «Мне бы хотелось объездить весь мир». И, глядя на огражденную забором территорию, добавила про себя: «Если удастся вырваться из Тампы». За несколько лет жизни с Кортерами я исколесила всю страну и даже ездила в круиз. А когда Джош закончил колледж, Кортеры сняли дом в Кембридже, и мы всей семьей отправились в Англию.

Сафрон, невеста Джоша, подарила мне книгу с продолжением романа о Гарри Поттере, только что вышедшую из печати.

– Ты знакома с Джоан Роулинг? – в шутку спросила я у Гэй.

– Я же не могу знать всех и каждого! – рассмеялась она.

– Вот если бы ты договорилась встретиться с ней, пока мы в Англии, – размечталась я.

– Боюсь, не получится, детка.

Из Англии мы отправились в Париж. В последний вечер сели на один из прогулочных теплоходов, курсирующих по Сене, и любовались торжественной иллюминацией на Эйфелевой башне. Я направилась к скамейке, где, держась за руки, сидели Гэй и Фил, и протиснулась между ними.

– Представляете, три года назад для меня не было ничего увлекательнее, чем встречать в приюте гостей!.. И вот я в Париже! – театрально вздохнула я. – С родителями!

Когда мы вернулись домой, Гэй попалось на глаза любопытное объявление.

– Смотри-ка, – подозвала она меня, – в «США сегодня» объявили конкурс на лучшее сочинение. Тема – «Как книги о Гарри Поттере изменили мою жизнь». Угадай, что ждет победителя.

– Что же? – не глядя в ее сторону, спросила я, и виду не подав, что заинтригована.

– Завтрак в Нью-Йорке в компании Джоан Роулинг!

– Помнишь, однажды мы говорили, как Хогвартс похож на «Дом для детей»? – начала я. – У них тоже четыре корпуса, только называются по-другому – «факультеты», и еще им ежегодно присуждают кубок Хогвартса, как в «Доме для детей» – кубок Мерфи. А Гарри – тоже сирота, которого унижали родственники. Об этом я и напишу.

И я чуть не запрыгала от возбуждения.

На следующий день я прочла Гэй черновик сочинения.

– Ничего себе, – восторженно воскликнула Гэй. – Да у тебя талант!

– Ты правда так считаешь?

Но я понимала, что она просто подбадривает меня, как сделал бы любой родитель. Поэтому в день, когда объявляли победителей конкурса, я притворилась, что забыла о нем. Честно говоря, я даже не надеялась на победу. А на следующий день узнала, что оказалась в десятке финалистов!

В аэропорт за нами прислали лимузин. Длинный и неповоротливый, он медленно катил по запруженным автомобилями улицам. Гэй без умолку перечисляла, что нам необходимо повидать в Нью-Йорке, но я ушла в себя и смаковала каждую минуту. Вопреки моим опасениям, миссис Роулинг оказалась открытым и приветливым человеком. Она поговорила со мной о моем прошлом и будущем, а на прощанье обняла. «Для меня честь встретиться с тобой». Улыбка не сходила с моего лица, даже щеки заболели. И снова меня пронзило головокружительное чувство, которое приходит, когда сбываются мечты.

После того, как мое сочинение опубликовали в газете, мне позвонили из пресс-центра благотворительного фонда «Кейси фэмили сервисез» и предложили выступить на их конференции, посвященной вопросам усыновления, а также прочесть речь на одном из торжественных приемов в сенате.

В просторном зале здания сената на Капитолийском холме толпились сотни гостей. Под приглушенные разговоры и звяканье бокалов организаторы обратились со вступительной речью к присутствующим. Меня так и вовсе не заметят, подумала я, однако стоило мне подняться на сцену, как все затихли. Многие из присутствующих были облечены законодательной властью, и я предложила каждому из них за полгода найти семью хотя бы для одного ребенка, оставшегося без родителей. Выступление я закончила цитатой из Мольера: «Мы в ответе не только за то, что делаем, но и за то, чего не делаем».

Воцарилось молчание, и я оробела, решив, что последние слова были не к месту. Но тут зал шумно зааплодировал. Возможно, некоторые чиновники запомнят мое выступление, с надеждой подумала я, и сделают все от них зависящее, чтобы помочь детям.

Осенью, когда я пошла в девятый класс, меня ждали два громких события – встреча с Джоан Роулинг и выступление в сенате. В остальное время я разрывалась между школьной программой для одаренных учеников, любительским театром и тренировками по баскетболу. Тренер выжимал из нас все соки, и после нескольких недель ежедневных пробежек на длинные дистанции и на скорость мне, кроме прочего, пришлось еще и посещать массажиста. Больше всего я любила тусоваться с Тессой и девчонками из нашей команды. И хотя развлечений в нашем городке было немного, мы с удовольствием бродили по торговому центру, делали друг другу маникюр, ходили на футбол и сплетничали о мальчиках.

Однажды в начале декабря, когда я вернулась домой после очередной тренировки, Гэй встретила меня словами: