Вспомнить всё (сборник) - Дик Филип Киндред - Страница 110

– Не, я не такой, – твердо ответил Слейд. – Меня глобальные абстракции подобного рода не интересуют.

Ему собственная задача представлялась достаточно глобальной – вдохновить Джека Доуленда. О большем он и не мечтал. Хотя и сочувствовал людям, поддавшимся искушению изменить прошлое. Работая в «Конкорде», он всяких клиентов повидал.

Оператор захлопнул люк корабля, еще раз проверил, хорошо ли пристегнут Слейд, а потом уселся за пульт управления. Щелкнул выключателем – и через мгновение Слейд уже несся навстречу отпуску, прочь от офисной рутины – прямиком в 1956 год, чтобы единственно возможным для себя образом прикоснуться к процессу творчества.

На него обрушился удушающий полуденный зной. Невада. Солнце слепило, Слейд жалобно смигивал и нервно крутил головой, пытаясь высмотреть городок Перплблоссом. Однако перед глазами мелькали только песок да камни – голая пустыня, через которую шла узкая дорога. По обеим сторонам шоссе несли караул высоченные кактусы.

– Город справа от тебя, – сказал оператор корабля и ткнул пальцем в нужную сторону. – До него десять минут ходу. Я надеюсь, ты помнишь условия контракта. На всякий случай, парень, вытащи и перечитай его.

Слейд послушно вытащил из нагрудного кармана своего скроенного по моде двадцатого века пиджака длинный желтый бланк контракта с «Музой».

– Тут написано, что у меня в распоряжении тридцать шесть часов. Что вы заберете меня с этого места и что я должен оказаться в этом месте в нужное время, в противном случае меня не смогут забрать обратно, и компания не несет за это ответственности.

– Все правильно, – кивнул оператор и залез обратно в корабль. – Удачи, мистер Слейд. Или, как теперь вас нужно называть, – муза Джека Доуленда.

И он показал зубы в улыбке – немного насмешливой, но скорее доброжелательной.

А потом захлопнул люк и был таков.

И Джесс Слейд остался в невадской пустыне один-одинешенек. В четверти милях от него лежал крохотный городок Перплблоссом.

Джесс пошел к нему, обильно потея и то и дело вытирая испарину носовым платком.

Отыскать дом Джека Доуленда не составило никакого труда, ибо в городке насчитывалось всего-то семь домов. Слейд осторожно взобрался вверх по скрипучему ветхому крыльцу и заглянул во двор. Увидел традиционный мусорный бак, треплющееся на веревке белье и раскиданные обрезки водопроводных труб. На дорожке стояла какая-то развалюха невероятно архаичной модели – архаичной даже для 1956 года.

Он позвонил в дверь, нервно поправил галстук и снова прогнал в уме заготовленную речь. В этот момент своей жизни Джек Доуленд еще не писал научную фантастику – в этом-то и заключался весь смысл его визита в этот дом. Вот он, узловой момент его жизни, вот так и творится настоящая история – приходит человек и просто звонит в дверь. Конечно, Доуленд ни о чем таком и не подозревает. Интересно, что он сейчас делает? Чем занят? Пишет? Читает юмористическую колонку в привезенной из Рино газете? Спит?

За дверью зазвучали шаги. Слейд внутренне подобрался.

Дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина в легких хлопковых брюках, с завязанными в хвост волосами. Стояла и спокойно смотрела на него. Какие у нее миленькие маленькие ножки, подумал Слейд. И тапочки – тоже маленькие. А кожа у нее была гладкая и блестящая, и он понял, что неприлично таращится, потому что не привык, что у женщины могут быть открыты ноги – а девушка сверкала голыми икрами.

– Чем могу помочь? – вежливым, но несколько усталым голосом поинтересовалась она.

Только теперь он заметил, что девушка пылесосила. Да, так это называлось в те времена. В гостиной стоял пылесос «Дженерал Электрик» с контейнером… надо же, а ведь историки ошибаются, утверждая, что этот тип пылесосов прекратили выпускать в 1950 году.

Слейд хорошо подготовился, поэтому без запинки выдал:

– Миссис Доуленд?

Женщина кивнула. Подбежал и любопытно высунулся из-за маминой спины маленький ребенок.

– Я большой поклонник монументальных…

Тут он осекся – ох, не то, не то сказал.

– Кхм, кхм, – поправился он, используя устойчивое выражение из языка двадцатого века – книги им так и пестрили. И поцокал языком – про такое он тоже читал, пока готовился. – Я, мэм, собственно, вот что хочу сказать. Мне очень нравятся работы вашего мужа, Джека. И я сюда приехал через всю пустыню – чтобы увидеть любимого писателя в естественной, так сказать, обстановке.

И он заискивающе улыбнулся.

– Вам нравятся работы Джека? – удивилась она.

Удивилась, но и обрадовалась.

– По телевизору видел пару серий, – пояснил Слейд. – Отличные сценарии.

И он покивал для пущей убедительности.

– Вы англичанин, да? – сказала миссис Доуленд. – Да проходите, проходите…

И она пошире открыла дверь.

– Джек сейчас работает в мансарде… Дети кричат, отвлекают, так он повыше забрался. Но я уверена, что ради вас он спустится – тем более что вы издалека приехали! Вы мистер…

– Слейд, – представился Слейд. – Симпатичный у вас дом.

– Спасибо.

И она провела его в темную прохладную кухню. В центре стоял круглый пластиковый стол, на нем пакет с молоком, меламиновая тарелка, сахарница, две кружки для кофе и другие любопытные предметы.

– Дже-еек! – громко позвала она, стоя на первой ступеньке лестницы. – Тут к тебе поклонник приехал! Хочет тебя увидеть!

Где-то наверху открылась дверь. Потом послышались шаги. Слейд замер. А потом показался Джек Доуленд собственной персоной – молодой, в хорошей форме, с уже начинающими редеть каштановыми волосами. В свитере и слаксах. Худое умное лицо выглядело хмурым и неприветливым.

– Я работаю! – процедил он. – И хотя я работаю на дому, это все равно работа, чтоб ты знала!

И он смерил глазами Слейда:

– Что вам нужно? И что вы хотите этим сказать – поклонник? Какая именно из моих работ вызвала ваш восторг? Да я два месяца уже продать ничего никому не могу – так и рехнуться, кстати говоря, недолго…

Слейд сказал:

– Джек Доуленд, вы просто еще не нашли свой жанр.

Голос его дрогнул – вот он, исторический момент.

– Хотите пива, мистер Слейд? – спросила миссис Доуленд.

– Спасибо, мисс, – отозвался Слейд. – Джек Доуленд, – сурово продолжил он, – я прибыл, чтобы вдохновить тебя.

– А вы откуда будете? – подозрительно поглядывая, поинтересовался Доуленд. – И почему у вас галстук так странно повязан?

– В смысле – странно? – занервничал Слейд.

– У вас узел внизу, а не под горлом. – И Доуленд обошел его, внимательно присматриваясь к одежде. – И почему у вас голова выбрита? Вы слишком молоды, чтобы облысеть.

– Ну, так положено, – промямлил Слейд. – Голову положено брить. По крайней мере в Нью-Йорке.

– Офигеть, голову положено брить, – пробормотал Доуленд. – Бред какой… Вы что, из этих чудиков столичных, что ли, будете? А что вам все-таки нужно?

– Я хочу выразить вам свое почтение, – сурово сказал Слейд.

Он чувствовал, как в нем закипает гнев. Еще его переполняло новое чувство – чувство негодования. С ним обращались невежливо, и он понимал это.

– Джек Доуленд, – слегка запинаясь, проговорил он. – Я знаю о ваших работах больше, чем вы сами. Я знаю, что должны писать научную фантастику, а не сценарии для вестернов. Прислушайтесь к моим словам – я ваша муза.

И он замолк, шумно и тяжело дыша.

Доуленд вытаращился на него, а потом запрокинул голову и расхохотался.

Миссис Доуленд тоже улыбнулась и заметила:

– Ну, я знала, что у Джека есть муза, но почему-то считала, что она женского рода. Разве музы – не женщины?

– Нет, – гневно возразил Слейд. – Лео Паркс из Вейквилла, Калифорния, вдохновил Альфреда ван Вогта! И он – мужчина!

И он уселся за пластиковый стол, потому что ноги перестали держать его.

– Послушайте, Джек Доуленд…

– Господи ты боже мой! – сердито воскликнул Доуленд. – Называте меня либо Джеком, либо Доулендом, но не Джеком Доулендом – это звучит неестественно! Вы что, травы обкурились, что ли?