Невидимка из Салема - Карлссон Кристоффер - Страница 42

– Расскажи об этом, – говорю я.

– Что мне рассказать?

– Ребекка Саломонссон умерла сразу после полуночи, верно?

– Я не проверял факт ее смерти, если тебе угодно. Я не люблю убивать людей, но я знаю, как это сделать.

Он улыбается. У меня появляется желание ударить его в лицо.

– Расскажи, что ты делал в тот вечер, – говорю я.

– Я поехал в квартиру на противоположной стороне улицы, примерно в одиннадцать вечера. Я знал, что она обычно приходит одной из первых, поэтому старался быть там вовремя. Квартира находилась на втором этаже, два окна выходили на улицу, занавесок не было. Я сидел там и ждал, наблюдая за окнами «Чапмансгордена». Мне было видно спальню и кусочек других комнат. Я выжидал, пока она придет и ляжет в одну из кроватей.

– Чья была квартира?

– Я не знаю. Мебели не было – кто-то, видимо, недавно переехал. Но на двери по-прежнему висела табличка с именем.

– Какое имя?

Колл прищурился, изучая стол между нами.

– Уигрен. С. Уигрен.

– Пишется через У или В?

– Через У.

– Как ты нашел эту квартиру?

– Это входило в условия договора. Я получил ключи и деньги.

– Каким образом ты получил их?

– Кинули в абонентский ящик. Я всегда пользуюсь абонентскими ящиками.

– Как долго ты там сидел?

– Пока не увидел, что она зашла и легла в кровать.

– У нее с собою что-нибудь было? Сумка или что-то в этом роде?

Он покачал головой.

– Я следил за людьми, входящими в подъезд. Было довольно просто вычислить тех, кто следовал в нужное место. Эти люди выделялись из толпы, ведь обычно это… проститутки и наркоманы. За несколько дней я прощупал почву и знал, что она обычно ночевала там, и дверь оставалась незапертой, что окна запирались только на… как она называется?.. защелку изнутри. И тетка-уборщица начинала работу с мытья посуды, что помогло бы заглушить звуки. Она пришла намного раньше предполагаемого, знаешь, было не больше полуночи. Пьяная в стельку, едва на ногах держалась. Я подумал, что ее тошнит, потому что она дергалась как в позывах на рвоту и прикрывала рот рукой. Она зашла и легла в кровать. Я выждал немного, но за временем следил, потому что боялся, что придет больше народу, понимаешь?

– Понимаю.

– Нужно было просто выйти из квартиры, пересечь улицу и зайти в здание. Тетка стояла на кухне и мыла посуду. Я проскользнул внутрь в зал, выстрелил ей в висок, вложил цепочку в руку, выбрался через окно на улицу.

– Украшение, – говорю я. – Расскажи про него.

– Меня раздражало, что я ничего про него не знал заранее. В тот же день мне положили его в мой абонентский ящик, в конверте с желтым клеящимся листочком. На нем было написано, что я должен вложить его в руку девушки.

– Конверт сохранился?

– Естественно, нет.

– Опиши украшение.

– Что-то наподобие бус. Я не сильно рассматривал.

– Когда ты уходил из «Чапмансгордена», – говорю я, – ты кого-нибудь встретил по дороге?

– Это же Стокгольм. Конечно, встретил.

– Кого?

– Без понятия. Я шел, опустив глаза.

– Во что ты был одет?

– А что?

– Отвечай на вопрос.

– В черные джинсы. Черную куртку. Темно-серую рубашку.

Его слова совпадают с показаниями свидетелей. Чувствую, что не переставая киваю, а Колл отмечает это. Я останавливаю себя.

– Что ты делал после того, как покинул Чапмансгатан?

– Вернулся домой.

– А где твой дом?

– Я живу в однушке в Вэстра Скугене.

– Итак, ты был в Кунгсхольмене, а живешь в Вэстра Скугене… Ты возвращался на корпоративном транспорте? На метро?

– Да.

– А какой дорогой ты шел с Чапмансгатан?

– Это важно?

– Да.

– Я спустился на Норр Мэларстранд, свернул на первом перекрестке налево. Думаю, это была Пульхемсгатан?

– Верно.

– Потом я свернул на улицу, названия которой не помню, и потом еще на одну, Пилгатан, по которой я шел вплоть до Бергсгатан. Потом свернул направо к метро «Родхюсет».

Главный свидетель Бирка видел Колла как раз на перекрестке между Бергсгатан и Пилгатан. Слова совпадали.

– Бар «Маркус» на Пилгатан. Ты часто его посещаешь?

– В этом месте отличный испанский ликер. В моем родном городе мы с отцом всегда пили испанский ликер в баре, где его было много, и отец всегда забирал порцию домой. Мне до сих пор он нравится.

– Это было «да»?

– Да.

– А бармен? Ты знаешь ее?

– Нет.

– Она, во всяком случае, знает тебя. Интересно, почему?

– А ты как думаешь? Возможно, потому что я посещаю это место.

– Она знала твое имя.

Он пожимает плечами.

– Я всегда плачу наличными. Но как-то раз я назвался.

Это то, что нужно Бирку. Строго говоря, на вопрос о том, кто убил Ребекку Саломонссон, найден ответ. Остается лишь понять, кто заказчик. Обычно я чувствую прилив адреналина и облегчение внутри в таких случаях. Но сейчас я в замешательстве.

– Тот, кто дал тебе инструкции об украшении, являлся тем же человеком, который приказал убить Ребекку Саломонссон?

– Верно.

– Зачем?

– Что ты хочешь сказать?

– Зачем ты должен был убить ее?

Колл поднимает брови, и его глаза бегают, как будто в сомнении.

– Обычно я не задаю таких вопросов, знаешь ли, потому ко мне и обращаются люди. Но на этот раз… подозрительно все это. Думаю, она увидела или услышала что-то, чего не должна была.

– С чего ты так решил?

– Я немного поспрашивал народ в округе. Но слухов мало. Практически никто ничего не слышал.

– По твоему мнению, она что-то знала. О чем?

– Без понятия.

– Мы не на рынке. Думаю, ты знаешь. Почему утаиваешь?

– О таком не говорят вслух, неужели не втыкаешь?

– Нет.

Колл вздыхает и трясет головой.

– Думаю, она каким-то образом узнала… кто он на самом деле.

– Твой заказчик?

– Да. Прошел слух, и я практически уверен в том, что так и есть, что ее знакомый просил его помощи не так давно. И в связи с этим – не спрашивай меня каким образом – она узнала об этом. Ты знаешь этих шлюх из «Чапмансгордена», у них ничего нет. Я думаю, она пыталась давить на него, угрожала разоблачением.

– Она угрожала заявить в полицию?

– А куда же, черт, еще можно пойти? – Колл машет рукой. – Я слишком много болтаю, слишком много… больше ничего не скажу.

– Еще одна вещь, – говорю я. – Прежде чем мы закончим. Почему тебе дали инструкции разговаривать только со мной?

– Он сказал, что ты поймешь, – говорит Колл.

– Я не понимаю, – отвечаю я, но чувствую при этом облегчение: если Колл прав, то она умерла не из-за меня.

– Тогда это твои проблемы.

– Как он сказал его зовут?

– Даниэль Берггрен.

– И Саломонссон узнала это имя?

– Нет, нет. Берггрен – это только, как сказать, прозвище. Насколько я понял, она узнала его настоящее имя.

Даниэль Берггрен. Достаточно распространенное имя, чтобы затеряться в толпе, но вполне уникальное для умышленного сокрытия личности. Хорошо продумано, почти элегантно. Визитная карточка Грима.

– Его настоящее имя? – спрашиваю я.

– Да.

– И ты сам не знаешь?

– Без понятия.

Имя Йон Гримберг не могло быть использовано. Оно хранилось нетронутым довольно долгое время. Должно быть, он пользуется третьим именем, о котором я еще не слышал.

– Что ты знаешь о нем?

– Не так много. Он неуловим. Помогает людям с новыми идентификационными данными.

– Тебе он тоже должен был изготовить?

– Нет. Он предлагал, но мне нужны были деньги, ведь из-за них я и пошел на это. – Колл подался вперед. – Мне он в целом не понравился. И у тебя в глазах тот же страх. Знаешь, я хорошо в этом разбираюсь. Не люблю, когда планы рушатся, когда нет предварительной подготовки. Непрофессионально. Я за минуту понял это. И эти чертовы бусы, не вписывающиеся в общую картину… они меня задерживали. Если б не они, то меня бы не поймали. И я хочу дать тебе совет.

Колл выдерживает театральную паузу.